– Бутылку отдай! – не глядя, скомандовал Новосиб. – А потом уж иди блюй. На самом-то деле идея хоть и отвратительна, но в некоторых ситуациях имеет право на рассмотрение. Мало ли в какую ситуацию угодишь – а они ведь уже не люди. Я серьезно: живучие, как черти, жрут все подряд, его сразу-то целиком рубить необязательно, и выходит, что надежный источник белка… Ну иди, иди. Неженка. Я же в теории рассуждаю, а не предлагаю тебе.

Последних слов Максим не слышал – он бежал к краю по скользкой от крови крыше.

Дорога к дому

Женщин, плененных «рыбаками», освободили, одели во что могли и напоили чаем. Ничего интересного их истории не представляли: сидели по домам первые дни, боялись высунуться на улицу, а когда голод и жажда заставили все же выйти, пошли на выстрелы, в надежде получить помощь. Банда была больше, около двенадцати человек, но постепенно сокращалась. Один погиб, несколько – обернулись, а еще они убивали друг друга в пьяных драках. Женщины слышали разговоры: они приехали откуда-то из другого района Москвы и хотели вернуться, но не смогли прорваться через реку и осели где придется, найдя большой запас спиртного. Говорили постоянно о Конце Света, последних временах, каком-то пророке и тому подобное.

– Сектанты какие-то? – попытался уточнить Белоглазов, разговаривавший со спасенными в автобусе, который все привыкли называть вторым. – И что проповедовали?

– Да козлы они и сумасшедшие! – ответила одна из женщин, державшая чашку в трясущихся руках. – Несли какую-то ахинею, ни один книгу-то в руках не держал! Сначала насиловали, а потом и этого не могли, только били и мучили! Была еще Люда с нами, так они ее людоеду отдали. Не совсем, а… Вы понимаете. Она с крыши головой вниз бросилась, да мы все хотели, просто надеялись, что хоть кто-то появится, должен же быть порядок на земле!

– Что вы к ним пристаете, а? – набросилась, наконец, на майора Надя. – Вы вообще понимаете, в каком они состоянии? Что с ними происходило все эти дни?

– Ладно, ладно… – Белоглазов пошел к дверям. – Пророк, значит, и Конец Света.

На крыше быстро навели подобие порядка – так уж было заведено у Новосиба. Каждое толковое место может пригодиться. Со «склада» мерзавцев кое-что забрали, а остальное прикрыли имевшимся там брезентом, туда же убрали аккуратно сложенные палатки. Мутантов добили и вместе с недоеденным мясом скинули вниз. Занимаясь этим, Максим рад был бы освободить желудок еще раз, но для этого следовало еще раз позавтракать. Пьяного «рыбака», к его удивлению, не пристрелили, а связали и уложили в хвост первого автобуса.

– Зачем это? – спросил Максим у Дрона, одного из бойцов Новосиба. – Его что, в отряд примут? Я тогда его сразу убью.

– Не бойсь, чучело! – заржал Дрон, словно жеребец. – Новосибу дерьмо в отряде не нужно. А вот тем, кто пытается лечение найти, эксперименты ставит, как вот те, что с объекта вырвались, – этим он пригодится.

– Для опытов?.. Ну, а что. Пусть послужит общему делу!

– Именно так, Максим. – Белоглазов неслышно оказался у них за спиной. – Заканчивайте, Новосиб торопит, пора отправляться.

Последний автомат, который Максим нашел под палаткой, – наверное, «рыбаки» забыли о нем, он прихватил с крыши, когда уже спускался на крышу автобуса. А войдя в двери, как бы случайно положил на пол возле Толика, который понимающе и благодарно ухмыльнулся. Свой калашник Максим, конечно, тоже не стал возвращать Новосибу. Тот ничего не сказал, хотя СВД у майора изъял: редкая и иногда очень нужная вещь.