Все, что у меня от них осталось, – обрывки проведенного вместе времени. Я поняла, что случившегося здесь в те месяцы хватило, чтобы запереть мое сердце на замок. И мне не дает покоя битва в голове, моя непоколебимая верность, которая отказывается забывать, хотя остальная часть меня умоляет о свободе.

И сейчас, заходя на небольшое кладбище, в двух шагах от правды чувствую истинное бремя наших совместных ошибок. О моем прибытии оповещает скрип железных ворот высотой до пояса. Пройдя по уединенному дворику, я нахожу его и встаю на колени, снимаю перчатку, чтобы провести рукой по высеченным на тяжелом камне буквам.

Prince Déchu

Падший Принц

Прошло больше двух тысяч дней с его кончины, с тех пор, как его украли у нас, у меня, оставив в моем сердце дыру. Я до сих пор, закрывая глаза, могу воскресить в памяти изгиб его темных ресниц. До сих пор помню, как он лежал на моих коленях, пока я его убаюкивала, ощущение его губ, когда целовала на прощание. Сколько бы проступков он ни совершил против меня, я чувствую к нему только любовь, тоску и благодарность.

Он погиб, чтобы защитить меня. Погиб, потому что любил меня. Но будь он проклят за то, что не знал, как трудно мне будет пытаться с этим жить. Его жертва часто вынуждала меня чувствовать себя недостойной такой любви. Но я его любила. Всем естеством. За то, каким он был, и за дар, который мне передал своей самоотверженной жертвой.

Если бы только я доверяла ему и верила в его любовь, сейчас он бы тут не находился.

Из всех ошибок, что я совершила за свои двадцать шесть лет, единственная, с которой не могу примириться, – факт, что я боялась своего защитника в ту ночь, когда его потеряла. Если бы…

При виде его могилы та ночь становится более реальной, а наш разговор и его последние слова – дороже. Он уверенно шел навстречу смерти. Его единственная просьба заключалась в том, чтобы провести со мной дождливый день. День, за который я бы отдала все на свете.

– Хотела бы я, чтобы ты забрал меня с собой, – полным боли голосом выдавливаю я. – Но в каком то смысле ты забрал с собой всех нас.

В голове мелькает воспоминание, как мы впервые встретились взглядами.

– Ты наводил на меня ужас. – Я шмыгаю носом, глаза слезятся от зарождающейся боли. – Каким же ты был мудаком .

Когда я познакомилась с Домиником, он отгородился своими целями, Братством. И все же мне посчастливилось обнаружить в его броне незаметную брешь, потому что он мне позволил.

«Уже доверился».

Его слова с нашего последнего свидания. Я до сих пор отчетливо их слышу.

Прижав руку ко лбу, я стараюсь не расклеиться:

– Ты ушел прежде, чем мне представился шанс рассказать тебе о будущем, которое я придумала для тебя. Возможно, для нас это грезы, но они были прекрасны. Это не столько план, сколько место. Место, полное музыки и смеха, книг и долгих поцелуев, бесконечных дождливых дней. Место, где тебе больше бы не пришлось прятать свою улыбку.

Если бы…

Зажав рот ладонью, я смотрю на надгробный камень, и с губ срывается всхлип.

– Теперь я молюсь, Дом. Часто. За твою душу. Порой молюсь с эгоистичными помыслами, для того, чтобы увидеть твое лицо в своих снах. Ты никогда не разрешаешь увидеть тебя полностью. Изредка и издалека твой профиль, но этого мало. – Я задыхаюсь от этих слов. – Но я продолжаю попытки. Продолжаю за тобой гнаться. – Я убеждена, что не видела его полностью, потому что не озвучивала вслух то, о чем так отчаянно хочу попросить.