– С твоего ракурса вид лучше, – шепчет он.

– Ты о чем? У нас один ракурс.

– Нет. Но я снова начинаю прозревать. – Тобиас напрягается и протяжно вздыхает. – Сейчас ты познаешь столько всего. И я… в каком то смысле завидую.

Я приподнимаю бровь.

– Ты ужасающе честен. Сколько вина ты выпил?

Уголок его рта приподнимается, но вся веселость улетучивается, и он отрывает от меня взгляд.

– С спасибо за сегодняшний день.

– Не нужно, – произносит Тобиас сразу же, как слова слетают с моих губ. Он кивает, когда вокруг нас усиливается свечение. – Смотри. – Словно по сигналу светлячков словно стало больше в сотни раз, и это самое что ни на есть чудо. Словно нас окружил неземной свет. Поняв, о чем я думаю, Тобиас заговаривает таинственным голосом.

– Это место. Прямо сейчас. Волшебно.

Я фыркаю.

– Ты слишком прагматичный реалист, чтобы верить в магию.

– А это прагматичная магия, – возражает он, – потому что здесь мы можем поймать свет. – Тобиас протягивает руку и ловит светлячка, который продолжает сиять у него на ладони. – Не нужно принимать никаких решений, здесь нет ни тягот, ни долгов, ни заключенных сделок. Не здесь, не сейчас.

– Очень кстати.

– О. – Он раскрывает ладонь, жучок пролетает между нами и упархивает. – Существует магическое слово. Если чего то хочешь, нужно лишь представить, а потом протянуть руку и забрать желаемое.

– Наверное, дело в вине и месте, но звучит не очень правдоподобно. – Я делаю еще один глоток. – Это место для тебя особенное?

Тобиас кивает:

– Это место меня создало . Здесь хранятся все мои тайны.

Я перевожу на него взгляд, но он продолжает смотреть на мерцающие деревья. На мгновение я закрываю глаза, прогоняя тревогу. Остается только обида, и, наверное, так будет всегда, но сейчас она терпима.

Голос Тобиаса пропитан прошлым.

– Один из самых пугающих моментов моей жизни случился, когда я понял, что совершенно не знаю того, чему меня не учили. Вот тогда то я и был наиболее покорным, наиболее уязвимым. Когда понял, как сильно мне нужны люди.

– Когда это произошло?

– Ночью, когда я потерял любимых учителей. – Он сглатывает, словно ему больно, слова звучат сипло. – Той ночью, когда Дельфина сообщила, что наши родители не вернутся… я встал, вышел из дома и не останавливался. Не помню, как добрался сюда, но знал, что ищу что то, что то нужное. Я случайно оказался на этой поляне, смотрел на эти деревья и искал в небе ответы.

– Так вот где…

Тобиас поворачивается ко мне, его густые волосы взлохмачены, на подбородке щетина.

– Для меня здесь все и началось. – Он снова сглатывает. – Сначала это место стало своего рода храмом, святилищем. Диким, запущенным и нетронутым. Меня привлекла его чистота. На протяжении многих лет это место словно взывало ко мне. Сначала здесь я скорбел, потому как не хотел, чтобы Дом заметил. Со временем я стал сюда приходить, чтобы продумать свое будущее и проветрить голову. Каждую ночь, когда Дом засыпал, я пробегал девять миль, чтобы оказаться тут. Иногда, когда Дельфина вырубалась, брал ее машину.

– Вот почему ты оказался здесь той ночью? – Ночью, когда я убежала в лес и звала его братьев. Ночью, когда он поцеловал меня и я полностью потеряла контроль.

Тобиас насмешливо качает головой с мрачным выражением лица.

– Это место было моим. Не знаю, может, вмешалась судьба, но я понял это, когда нашел его.