И даже сейчас, в конце пути, жизнь не дала ей покоя, только боль и немочь. Маленькая, несчастная женщина. Его мать.

В картонную коробку из-под обуви он собрал все лекарства, уцелевшие после грабежа. Среди пузырьков, таблеток и тюбиков с мазями, полупустых, закрученных с конца, он увидел градусник.

Ему было восемь лет. Мазута, шестиклассник и, по мнению Сергея и его друзей, самый страшный человек в школе, если не во вселенной, отобрал его «двацулик» на обед, и сказал, что теперь с него — по «двацулику» в день. Сережа со страхом ждал следующего дня, и когда настало утро, понял, что не сможет пойти в школу. Нельзя было жаловаться учителям — прослывешь стукачом, не было друзей старше и сильнее Мазуты, и все, что ему оставалось — отдавать деньги взамен на унижение и «подсрачник».

Он сказал матери, что заболел. Что трещит голова, температура, слабость и вообще. Мать прикоснулась губами ко лбу — это, наверное, был единственный их поцелуй в детстве, и сказала, что температуры нет, пусть померяет. Он сунул градусник под мышку, и со всей силы прижал руку к туловищу, думая, что так выцыганит хотя бы пару делений на столбике. Мама принесла чай с малиной. Прошла минута, прежде чем горячая жидкость в стакане и градусник соединились в мозгу Сережи.

Его охватило радостное и лихорадочное чувство найденного выхода. Он вытащил градусник из-под мышки и сунул его в стакан с чаем. Градусник треснул. В комнату зашла мама. Сережа сидел, сунув руку с градусником в чай, и покрывался пунцом. Мама вышла.

Он встал, снял пижаму и надел рубашку. Залез в штаны и услышал возвратную трещотку телефонного диска — мама куда-то звонила. Наверное, в милицию, подумал Сергей. Чтобы забрали, за то, что обманываю и градусники ломаю.

Он на цыпочках подкрался к двери. Мама звонила в школу, чтобы сказать, что Сережа заболел и его не будет пару дней. Потом зашла в комнату и с притворной строгостью велела Сергею раздеваться и в постель, и никакой школы, пусть не выдумывает. Второго градусника у них не было, и она посмотрела мальчику горло, найдя его красным. Она заставила Сергея выпить теплого молока с медом, потом подтащила к его кровати кресло и стала читать ему, чтобы он не напрягал зрение. Это был Стивенсон, «Остров сокровищ».

Он лежал дома три дня, а когда вернулся в школу, оказалось, что Мазута про него забыл, увлеченный новыми проектами.

Сергей не заметил, как уснул.

Утро постучалось в окно солнечным лучом. На своем пути он зацепился за деревья и оконную раму, и до Сергея добрался пятнами — одно упало на лицо, другое — на руку.

Сергей встал, заварил кофе, почистил зубы, выдавив пасту на палец. Он оставлял здесь свою одежду, когда ночевал, и сейчас нашел ее, нетронутую грабителями. Разделся догола в ванной и протер себя, смочив в ведре полотенце. Постоял, мокрый и свежий.

Вернувшись в комнату, опустился перед кроватью на колени и тронул мать. Она продолжала спать. Сергей потряс ее за плечо, и старуха открыла глаза, подернутые мутной пленкой. Они встретились взглядом, и Сергей подумал, что мама все понимает — и что сейчас произойдет, и зачем Сергей разбудил ее, даря шанс почувствовать это утро.

Мама выпростала руку из-под одеяла, и силы на этом кончились, рука бессильно упала.