|
С сыновней почтительностью приветствуют свою создательницу ''Несущие смерть'' — в данный момент они сильны как никогда. Приветствуют скелеты-воины, скелеты-маги. Приветствуют служители храма — их красные глаза без зрачков и покрытые татуировками белые-белые лица наполнены обычно несвойственным им калейдоскопом чувств. Служители эти числятся как зомби, но зомби из них, скажем так, специфические, владеющие магией, уникальными умениями, специально предназначенные для обслуживания и охраны мест подобных храму… крайне опасные. Облачены как жрецы, одно отличие — их балахоны с капюшонами не красные как у жрецов и некромантов, а белые как саван. Одолеть служителя один на один внутри его храма немногим проще чем ''Несущего смерть''.
* * * Храм охраняют не только неживые стражи, но и подарок Старой цитадели — 12 древнефейрийских големов: 8 многоножек, 4 паука. Големы бесстрастно ждут команды в надежно спрятанном от посторонних глаз пенале, в случае нападения на храм атаковать врагов будут сверху из засад, передвигаясь по потолку и когда нужно укрываясь в невидимых снизу, специально для них устроенных нишах.
* * * А вот и главный зал! Красно-белые стены зала будто сокращаются, дышат, мрамор их стен колеблется и расплывется, смешивается, он не напоминает камень, напоминает плоть живого существа. Пол зала… его просто нет — вместо черного мрамора дыра во тьму, пустота. И в этой пустоте висит пирамида из черепов, в глазах которых горят красные, синие, желтые огни. Черный, блестящий ониксовый трон ждет на вершине пирамиды, он зовет, манит к себе, трон, на котором никого нет, по крайней мере любой, кто взглянет на него в данный момент, никого не увидит на троне… и не сможет в это поверить, потому что сердце скажет ему о другом…. ….. Туллиндэ без страха и сомнений вступает в пустоту зала…. идет по ней к пирамиде светящихся черепов…. стены зала колеблются в такт ее шагам… из страшной пустоты под ногами звучат голоса… сам воздух зала поет и стонет, смеется и плачет, грозит, задает вопросы, раскрывает секреты богов…. по мере приближения белой фигуры с посохом в руках и мечом на поясе все ярче и ярче разгораются погребальные костры в глазах черепов….трон зовет некромантку, он зовет пятую Длань… Петы-жнецы сопровождают свою хозяйку в прогулке по залу, но на пирамиду она поднимается в полном одиночестве — это только ее право, ее обязанность, ее судьба! Каждый шаг Туллиндэ по ступеням из черепов это стон, это боль, это чья-то смерть, это волна, что расходится по всему Серединному миру и ощущается каждым жрецом в каждом храме Термеза! Для некромантки это тоже испытание — вся ее жизнь и реальная, и виртуальная проносится у нее перед глазами по мере подъема вверх… к страстно зовущему ее трону! Длань Смерти на троне, с душевным трепетом занимает положенное ей по праву место… Но постойте!? Постойте! Погодите! На троне не та Длань, что поднималась по ступеням из черепов несколько секунд назад! Это не Туллиндэ! Трон уверенно, будто так и должно занимает представитель древнейшей расы пожирателей, и белый плащ Творца Страха привычно лежит на его угловатых плечах, а длинные-тонкие руки не мене привычно сжимают резной посох Владыки Мертвых. Вокруг пожирателя тяжелая алая аура из миллионов погубленных им жизней, целых уничтоженных рас, не познавшие забвения души беспрерывно кричат и проклинают своего убийцу. Новое преображение! Теперь на троне женщина неведомой расы: и плащ, и посох, и белая маска с дорожками кровавых слез, и меч, и прочий доспех на своих местах. Сердце этой женщины подобно черному мифрилу — ни страх, ни ярость, ни любовь, ни ненависть, ни жалость или сострадание никогда не появлялись в ее холодных и всегда равнодушных глазах. Преображение! На троне как хозяин развалился мужчина-дварф: черты и выражение его лица похожи на высеченный в камне лик статуи, но вот глаза, глаза-а-а-а… это сосем другое дело — дварфу не понаслышке знакома густо перемешенная с яростью ненависть за гранью безумия. |
