Как всегда сопровождаемая петами-жнецами Туллиндэ быстро шагала по коридорам Северного Замка, спускалась по лестницам и пандусам, небрежными кивками приветствовала с любопытством и тщательно подавляемой тревогой во взоре таращившихся на нее игроков, как должное принимала низкие поклоны неписей и заготовок (и инстинктивный, животный страх в глазах неписей), принимала безоговорочную преданность ''Несущих смерть'' и абсолютную, как никогда ранее безусловную покорность в глазах любой другой нежити… а сама отчаянно пыталась уложить случившееся в голове, пыталась понять, как произошедшее с ней в Мире Мертвых отразится на ее жизни!? Отношениях с кланом?! Мужем?! Василисой?! Остальным Серединным миром?! Землей, до переноса на которую остались считанные месяцы?! КАК?!! КТО ОНА ТАКАЯ ТЕПЕРЬ?!!! Отринувшая тело душа в теле игровой аватары…? Новорожденная непись, упрямо цепляющаяся за память и статус окончательно сгинувшего игрока…? Что-то иное, для определения чего даже не придумали названия…? У нее ответов нет, и вряд ли у кого-то во всем Серединном мире они есть. Возможно есть у Термеза… не потому ли ее так тянет в его храм? Туллиндэ не знала, так это или не так, но искренне надеялась получить хотя бы часть ответов в храме, получить, и, оттолкнувшись от них как от опоры под ногами, жить дальше!

* * *

В подземный храм Жнеца под Северным замком Красные Драконы вложили гораздо меньше средств, чем в величественный храм Трооатэны в самой середине города Ожившей Бабочки, но видят боги не поскупились. Понятие ''скупость'' и клан Красного Дракона всегда оставались довольно далекими друг от друга категориями. В разрезе построенный Драконами храм напоминал многоуровневый (многоэтажный) восьмиугольник с ровными как по линейке коридорами, большими и малыми залами под разные нужды от складов, хозяйственных помещений и мест, где живут жрецы, до пыточных, темниц, ритуальных комнат для служения Термезу, его матери, Незримым и Глядящим из Темноты, для призыва разных сущностей из Мира Мертвых, для проведения страшных, жутких, невозможных в любом другом месте обрядов. Храм замкнут сам на себя и надежно блокирует любую магическую и ментальную связь с внешним миром, в нем не нашлось места даже одному единственному телепорту, но зато у него есть собственный источник воды, собственная библиотека, собственный весьма богатый арсенал, собственный большой склад с продовольствием (хотя большинство его обитателей в нем не нуждались как и в воде). Присутствовал даже свой небольшой сад с редкими, категорически не выносящими дневного света растениями, что в принципе не смогли бы взойти, цвести и дать плоды вне густо пропитанных энергией нежизни стен. Основной строительный материал внутренней отделки — мрамор: белый как тщательно очищенная от мяса, вымороженная кость, красный как только что брызнувшая из вены кровь и черный как тьма, что ненадолго наступает после того, как умирающий в последний раз закрыл глаза. Больше всего для пола и коридоров и для отделки залов использовалось сочетание белого и красного мрамора — белый пол, красные стены и потолок или, наоборот, красные пол и потолок, белые стены, существовали и другие сочетания. Прямо скажем немногочисленные и точно так же чередующиеся белые и красные магические светильники освещали мраморную красоту, создавая совершенно особую неповторимую атмосферу, которую непривычный к ней разумный гость мог бы назвать ''гнетущей'' и даже ''пугающей'', а то и сравнить ослепительно-белые и кроваво-красные коридоры храма с нутром живого существа… или неживого. Черный мрамор встречался куда реже: отрезок левой стены коридора там, потолок небольшого зала здесь, тянувшийся на полсотни метров пол коридора тут, отрезок правой стены коридора вон там — всегда внезапно и неожиданно, напоминает провал в лишенную звезд холодную-голодную тьму.