Когда расстояние до стрелка достигло двухсот метров, он попал в меня первый раз. Хорошо попал, качественно, «Невидимый заслон» мог бы лопнуть. Новый щит выдержал, заставив мысленно похвалить себя за вовремя произведенную смену. Мой ответный удар Младший отразил с помощью неизвестного знака, однако защиту потерял и его следующий выстрел получился слабый, смазанный. Восстановиться он не успел — начавшуюся было формироваться защиту снес «Меч тьмы», прошибая тело насквозь и оставляя длинные раны, идущие от места попадания. Всё, с этим покончено.

Остался мой коллега-ментат. Видя, как я двигаюсь точно к нему, последний чужак резко развернулся и усилил напор, одновременно бросая в меня слабым атакующим знаком. Маскировку он снял. Младшие обычно способны использовать два, максимум три знака, вдобавок обладая какими-либо особенностями вроде ядовитого дыхания или невероятной даже по меркам тварей регенерации. Этот вот умел на ментальную сферу воздействовать, он же стаю объединял в единую сеть.

Хороший набор, против уровня четвертого-пятого самое то.

От моего удара защита его собственного разума треснула и расползлась кусками, я даже обеспокоился, не перестарался ли. К счастью, не слишком. Тварь пошатнулась и упала на задние лапы, но сразу принялась вставать, пошатываясь. Она уже понимала, что убежать не получится, видела, что я быстрее, однако о сдаче не помышляла. Просто не умела — нет в её картине мире подобного явления. Вблизи она здорово напоминала лягушку, к туловищу которой жестокий экспериментатор зачем-то приделал волчьи лапы, а сверху на голову прикрепил петушиный гребень.

Лапы я ей перерубил — сначала передние, потом, улучив возможность, задние. Ассоциация с лягушкой, точнее, с её выстреливающим из пасти языком, заставила остановиться метрах в десяти и рассматривать пленника с расстояния. Тварь, несмотря на боль и явную разницу в силах, по-прежнему пыталась атаковать. Подобное упорство могло бы вызвать восхищение, будь на её месте человек или хотя бы зверь. Здесь же… Мысли, испытываемые эмоции, структура сознания говорили, что передо мной находится некий биологический робот.

Вернее, роботом можно назвать гончих. Младший в определенной степени живой, у него четко выражены инстинкты, пусть и придавленные рациональной частью сознания с жесткими установками на верность Старшим и необходимости защиты Матери. Во всяком случае, именно так я интерпретировал полученную от него информацию.

Работать с ним оказалось сложно, я понимал дай бог половину того, что видел в памяти чужака. Да, я ментат, но в первую очередь я человек. У меня иные органы чувств (пусть их больше и диапазон их чувствительности шире, чем у не-псиона), иной смысловой аппарат, мы по-разному воспринимаем и оцениваем одни и те же объекты, описываем их разными знаковыми системами. Проблема заключалась не в том, чтобы увидеть и считать память чужака — трудно было расшифровать увиденное.

К тому же, зашевелился внутренний «сиделец». Во мне любая его активность отражается вспышкой страха, протеста, желанием ударить в ответ. Жаль, бить некуда — в себя попадешь. В данной ситуации радовало хотя бы то, что причина пробуждения была очевидна. Оставленный Господином подарочек чувствовал присутствие рядом существа одной с собой природы и не возражал пойти на контакт. Я не уверен, что их взаимодействие меня устроит, от чужаков всего можно ожидать, поэтому всякий раз, когда чувствовал попытку построения связи, прекращал чтение и делал перерыв.

Как я понимал, что сиделец просыпается? Ловил себя на изменении мышления. Снег становился водой в кристаллической форме, земля превращалась в совокупность форм видов материи, обладающих массой покоя, распластанная по ней гончая — Подчиненным существом с длинным описанием, при попытке осознать которое голова взорвалась болью.