Китаец, как и следовало ожидать, оправился первым. Со стороны казалось, будто он по-прежнему лежит без сознания, но аура еле заметно изменилась, подавая признаки пассивного сканирования окружения.

— Чисто. Вблизи никого нет.

— Ох! — слегка демонстративно закряхтел Монах. — Не ожидал таких напрягов. Сколько меня ломало?

— Пятнадцать минут. Паладин, видишь, ещё не очнулся.

— А я ему говорил, что метаморфизм — штука полезная. Так нет, уперся в свои знаки!

Справедливости ради — не только знаки. Таггарт очень хорош в работе с грубой энергетикой, хотя совершенствованию физического тела мог бы уделять больше внимания.

— Можешь умыться, воды здесь достаточно.

— Правильная мысль.

Не обращая внимания на холод, Монах стащил с себя пропотевшую одежду и принялся обтираться. Организм, приспосабливаясь к обстановке, избавлялся от лишнего привычным путём, поэтому как минимум нижнее белье стоило сменить.

Скоро очнулся Паладин. Лю Вэй совершенно точно заметил, что метаморфизм помогает приспособиться к изменившейся внешне среде, в том числе к слегка отличающейся атмосфере. Воздух тут не ядовитый, но отличия от земного в составе есть.

Дорогу я помнил, поэтому не сомневался, что проблем с выходом на поверхность не возникнет. Получится ли вернуться, если идти всем троим? Положим, меня, за счет сидящего в сознании Исполнителя, чужаки не тронут, но другие люди для них не более чем объекты нападения. Или, правильнее сказать, испытания-исследования. Переживут ли Паладин и Монах это самое исследование — вопрос открытый. Поэтому перед тем, как отправиться в путь, мы сутки убили на изучение метода перехода из мира в мир. Я показывал, как ощущать пространство, мысленно вычленять нужный его сегмент, создавать структуру переноса… Коллеги матерились, получалось у них плохо.

К тому моменту, когда они начали понимать суть и сделали по переходу каждый, силенок у них не оставалось. Выглядели оба выжатыми, словно долго занимались чем-то очень тяжелым. Собственно, так оно и было. То, чему я их сейчас учил, частично создано нелюдью и не для человеческих мозгов предназначено, под это не существует базовых понятий и освоение приходится вести с нуля. Так что нагрузка очень большая, мои спутники быстро справились и хорошо держались.

Неудивительно, что нам, учителю и двум ученикам, потребовался отдых. Вышли на поверхность мы только на третий день прибытия.

— Куда теперь?

— Гнездо в той стороне, — указал я рукой. — Я хочу поймать кого-то из Младших и через него попробовать связаться с одним из Старших. Не знаю, существует ли более высокий уровень, но выйти сразу на него не получится.

— У них вообще какое устройство? — спросил Паладин. — Страны есть, общее правительство или ещё что?

— Ничего подобного. Зачем им правительство, если есть воля Господина? Тактически достижением поставленных задач занимается каждое Гнездо, при необходимости они объединяются под руководством одного из Старших. Амбиций у них нет, поэтому альянсы устойчивы и не разваливаются без веского повода.

— У нас так никогда не будет, — заключил Таггарт под смешок Монаха. — Ладно, идёмте.

Мир, природа Монаху и Паладину понравились. Человек может здесь жить, псион — тем более. Монах наскоро проверил воду, землю, растения и пришел к выводу, что отличия от земных очень незначительны и основание потенциальной колонии не столкнётся с особыми сложностями. Если исключить чужаков, разумеется. Обмен способов создания пространственных лакун на что-то полезное выглядит реальнее, чем разрешение местных хозяев жить рядом с ними.

Примерно через час мы наткнулись на примитивного низшего.