Я вздрогнул, но Вира не смутилась.

– На меня бы он действия не оказывает, – сказала она. – Я невосприимчива к этому зелью.

– О, это твой талант?

– Нет, мой талант – чувствительность. Я очень хорошо чувствую все, что рядом. Например, этих зверьков. Это ласки; им все время хочется, чтобы их кто‑нибудь приласкал. Поэтому в дурные сны они не заглядывают.

Хьюго кивнул. Он чуть не забыл, что находится в сонном царстве, в области сладостного бреда.

– А область ночных кошмаров? – сказал он. – Там что, все так плохо?

– Как сказать. Видишь ли, все самое интересное встречается как раз в дурных снах, – ответила она. – Когда Сивый Мерин набирает добровольцев, многие от скуки переселяются туда. Но мои ласки никогда в добровольцы не пойдут. Они слишком для этого ласковые. Им даже во сне всегда не хватает доброго отношения.

– Мне кажется, ты сама интереснее всякого кошмара, – сказал Хьюго.

– Ты так думаешь? – Вира стала розовой, как ее глаза. Они замолчали. А я вспомнил, как в свое время порозовел молоденький демон Бьюрегард при виде розовых трусиков демонессы Метрии.

– А вон твоя мама Горгона, – сказала Электра.

Горгона приблизилась и внимательно посмотрела на Виру. Но Хьюго, неловкий, как всегда, отступая на шаг, зацепил вуаль Горгоны. Вуаль, видимо, державшаяся во сне не так крепко, как наяву, упала – и на секунду Горгона и Вира глядели друг другу в глаза. Горгона отшатнулась в ужасе, уже зная, что сейчас произойдет с девушкой.

– Рада познакомиться с вами, мама Горгона, – сказала Вира, протягивая руку.

Горгона поспешно подняла и надела вуаль. Две бабочки, порхавшие до этого над плечом Виры, замерли и с каменным стуком упали на землю.

– Ты... Ты живая? – воскликнула Горгона.

– Спящая, но живая, – согласилась Вира. – Что‑нибудь не так?

– Ты взглянула мне в глаза... и не обратилась в камень!

Вира моргнула.

– Извините. Я не хотела вас обидеть. Я просто вас не видела.

– Что? – смущенно переспросила Горгона.

– О, я, наверное, забыла вам сказать, – вмешалась электра. – Она же слепая. Она вас вообще не видит, просто поворачивается на голос.

– Слепая! – воскликнула Горгона. Теперь было понятно, почему у девушки розовые глаза – она альбинос. Понятно было и то, почему на нее не может подействовать любовный эликсир или приворотное зелье. Выпив его, влюбляешься в первого увиденного мужчину. Увиденного! А Вира – слепая.

– Извините, – повторила Вира. – Я, право, не хотела вас обманывать. Я понимаю, вы расстроены.

Горгона наконец собралась с мыслями.

– Дорогая моя, я вовсе не расстроена! Я удивлена! Твоя слепота сохранила тебе жизнь!

Вира пожала плечами.

– Какая разница! Все равно я никому не нужна. Это ведь мои родные уложили меня спать.

Горгона снова отпрянула. У нее был самый грозный талант в Ксанте и самое мягкое сердце. Теперь она просто не могла не заинтересоваться судьбой молодой женщины.

– Ты хочешь сказать, что твой сон – вовсе не несчастный случай и не судьба? Твоя семья хотела от тебя избавиться? И только потому, что ты слепа?

– Прямо они мне этого не говорили. Но я‑то знаю. Им надоело со мной нянчиться, и они понимали, что и я потом не смогу о них как следует позаботиться.