Дракон выдохнул нечто расплывчатое. Затем приподнял тушу и пополз с тропы, крайне недовольный. Вряд ли ему сегодня удалось перекусить какой‑нибудь в меру пропеченной девой. От досады, не иначе, дракон выдохнул такую дымно‑огненную струю, что ближайшая раскидистая путана зашлась в приступе кашля и замахала обугленными щупальцами. Вряд ли теперь это хищное дерево радушно отнесется к следующему встреченному им дракону.

Роза поспешила дальше. Хорошо, что магия тропы была в хорошем состоянии! Дело шло к ночи, но исходящего от земли сияния вполне хватало, чтобы различить дорогу.

Ноги уже начинали ныть от ходьбы, когда Роза столкнулась с очередным препятствием. Деревья впереди пошли больше, гуще, их разлапистые опущенные ветви полностью закрывали тропу. Роза, конечно, могла бы попробовать поднырнуть под них, но не была уверена, совместимо ли это с достоинством девушки и тем более Принцессы.

Однако стоило ей приблизиться к этой чаще, ветви зашевелились. Удивленная, она остановилась; хорошо хоть, что не попятилась. С чего бы это ветвям шевелиться?

Затем она кое‑что вспомнила. Вокруг Замка Ругна был разбит огромный фруктовый сад, и внешний ряд деревьев стоял на страже. Это означало, что Роза уже почти пришла!

Она остановилась вновь.

– Я – Роза, внучка...

Ветви пришли в движение. Они взметнулись, открывая путь. Казалось, деревья по‑своему приветствуют Розу. Может быть, они знали, что, кроме нее, никто не придет сюда по этой тропе.

Это было большое облегчение, а то она уже была близка от усталости к обмороку. Вымазанная в грязи, измотанная, она продолжала путь. Ни разу в жизни не доводилось ей бродить по лесам, ибо это также несовместимо с достоинством девушки, но сейчас Роза ощущала себя скорее бродягой, чем девушкой.

Дорога вошла во фруктовый сад, огромные деревья‑стражи остались позади. Кругом свешивались отягощенные плодами ветви. Было довольно темно, и все‑таки можно было различить выступающие из мрака спелые фиги. Некоторые даже с маком.

Внезапно впереди возник причудливый силуэт замка. Замок был настолько высок, что звезды, казалось, гнездятся на крышах его башен. Мрачным провалом зиял ров, но подъемный мост был опущен. Роза двинулась к нему, боясь потерять сознание от утомления и стыда за грязь, размазанную по лицу. Но Роза вновь и вновь напоминала себе, что она девушка и Принцесса.

Деревянные доски моста подрагивали при каждом шаге. Ворота были открыты и решетка поднята. Казалось, что сюда может проникнуть кто угодно. Однако, стоило Розе войти, как мост сам собой поднялся, ворота закрылись, решетка рухнула. Замок охранял себя сам!

– Спасибо тебе, Замок Ругна, – сказала Роза. И все‑таки, несмотря на все свое достоинство, упала без чувств. Хорошо хоть никто не видел!

***

Проснувшись утром, она обнаружила, что лежит в постели на чистых простынях и мягчайших подушках.

– Но я же вся грязная! – вскричала она, представив, что стало с простынями.

Что‑то затрепетало поодаль.

– Н‑не‑е‑е... – застонало оно.

– И‑и‑и‑и‑и‑и! – как и подобает девушке, взвизгнула Роза. – Призрак!

Призрак, испуганный визгом, исчез, и Роза поняла, что вышло все несколько неловко.

– Извини, призрак. Я не хотела тебя обидеть, – примирительно сказала она. Негоже Принцессе быть невежливой, пусть даже и с призраком.

Привидение возникло вновь. Было оно туманное и расплывчатое – так, висело себе что‑то над полом. Потом собралось поплотнее и обрело очертания человеческой фигуры. Женской.

– Н‑не‑е гря‑а‑зна‑ая, – выдохнуло оно.

Роза начала помаленьку разбирать, что оно говорит.

– Но я вся покрыта... а простыни... – Она оглядела себя, и ее девичий ротик изящно приоткрылся от удивления.