Что правда – то правда. Про Гобелен я слышал многое, но пользоваться им можно лишь Принцессам да Волшебникам. Конечно, не было смысла таить что‑либо от Розы.

Я вытерся, оделся, и Роза познакомила меня с заклинанием. Было оно какое‑то странное, требующее пентаграммы (пятиконечной звезды), свечи и магических слов.

– Слова и пламя вызывают демона, – пояснила Роза, – а рисунок не позволяет демону до тебя дотянуться. Он будет сердит, что его вызвали, но за границы пентаграммы ему не выйти.

– Интересное устройство, – заметил я. Мне думалось, что я многое знаю про демонов, но о том, что их можно вызывать, я даже и не слышал. И Дана мне об этом ни разу не говорила. Видимо, совесть совестью, а кое‑что она от меня все‑таки утаила. – А какие слова надо говорить?

– О, тут множество вариантов! – сказала она. – Правда некоторые термины мне как девушке не совсем понятны, но думаю, что это весьма сильные и действенные выражения. А самый простой способ – изложить свою просьбу стихами. Видимо, только так и можно пронять демона.

Я задумался.

– Может быть, вызвать Дану? Все‑таки она была моей женой и вряд ли откажется помочь...

– Пожалуй, – сказала Роза, но видно было, что мое предложение ее не очень обрадовало. Интересно, как много она узнала о Тайнах Взрослой Жизни из картинок, которые ей показывал Гобелен? Розе ведь уже двести шестьдесят шесть лет. Не шутка! Хотя девичью наивность с помощью девичьей скромности можно сохранять довольно долго. Конечно, будь у меня еще один знакомый демон, я бы вызвал его, а не Дану.

Мы зажгли свечку и начертили пентаграмму. Затем я отступил подальше и произнес:

– Дана, демон, явись! Ничего не боись!

Мысль, что демон может чего‑либо испугаться, была, мягко выражаясь, смехотворной, но чего не скажешь ради точной и звучной рифмы!

Пламя затрепетало. Клубящийся дым наполнил пентаграмму, и в нем обозначились горящие глаза и извивающиеся щупальца. Это еще что за чудище?

– Я так и полагала, что у тебя хороший вкус, – задумчиво сказала Роза.

Дым рассеялся, и очертания стали отчетливы. Щупальца прекратили извиваться и обратились в руки и ноги. Тело теперь отдаленно напоминало женское, вот только на месте головы крутился какой‑то буйный смерч.

– Какой идиот меня сюда загнал? – взвизгнула она не хуже гарпии.

Несколько оробев, я все же нашел в себе решимость начать беседу.

– Это ты, Дана? Это я, Хамфри, ты меня знаешь... – Я не был доволен фразой, но для начала сойдет.

Фигура в пентаграмме вновь изменилась, став на этот раз куда более привлекательной.

– Хамфри? Где‑то я уже слышала это имя. Только я – не Дана, она попросила подменить ее на месяц. А ну выпусти меня отсюда, недоуздок, а то я сейчас все разнесу!

– Недоуздок? – переспросил я. – Может быть, «недоумок»?

– Называй как хочешь! – Фигура становилась все привлекательней. – А я начинаю вспоминать твой голос. Лет двадцать пять назад, а?

– Демонесса Метрия! – воскликнул я, узнав наконец подружку Даны. Ну конечно! И все те же проблемы с правильным употреблением слов!

Тело ее было теперь просто обольстительно, да и лицо оформилось.

– Да, помню, неплохо ты тогда позабавился. А сейчас тебе что нужно?

– Я хочу быть зачислен в Университет Магии.

У Метрии отпала челюсть. Впрочем, демонесса быстро опомнилась и, подобрав ее с пола, вставила на место.

– Ты что, ума сошел?

– Нет. Влюбился.

– Это одно и то же. Но послушай, да ведь в этом университете скука смертная!

– Я хочу получить степень и стать дипломированным Волшебником.