Другая бригада освежала замок. А то София вечно была недовольна, что в окрестностях замка чувствовался слабый гнилостный запах, оставшийся еще от зомби. Усилиями кентавров многое было перестроено: теперь достаточно было простой команды, чтобы комнаты и стены переместились, а ров изменил форму и глубину (Суфле чуть не выскочил из воды, когда это случилось в первые). Была приведена в порядок и прилегающая к замку территория: деревья, согласно приказу, сдвигались и расступались, а тропы меняли направление. Короче говоря, замок мог теперь стать неузнаваемым (и внутри, и снаружи) за несколько мгновений. О таком София раньше могла только мечтать!

Все работы кентавры завершили в срок, и я поставил себе правилом больше с этим народом не торговаться.

Тем временем Трент, не добившийся поддержки кентавров, но уже заслуживший прозвище Злой Волшебник, продолжал упорствовать. Он двинулся к Северной Деревне, используя во зло разученные с моей помощью приемы. Всякого встречного и поперечного он мигом превращал в прощального и продольного. Если же кто‑нибудь пытался убить его, Трент делал из него рыбу и оставлял биться на земле, даже не интересуясь, сумеет ли несчастный добраться до воды. Докучных собеседников он обращал во что‑нибудь безобидное. Например, человек по имени Джустис был обращен в дерево. Другие становились и вовсе странными созданиями: розовыми драконами, двухголовыми волками, сухопутными осьминогами или манипедами. Одна девушка неправильно указала Тренту дорогу, так он превратил ее в крылатую кентаврицу – удивительно красивую, но единственную в своем роде. Отчаявшись, она обратилась к Мозговому Кораллу с просьбой предоставить ей убежище в одном из его омутов. Коралл согласился, и о девушке вскоре забыли. Многие, видя такие страсти, сочли за лучшее примкнуть к Злому Волшебнику. Дело шло к гражданской войне.

Король Шторм был вынужден пустить в ход свой талант и наслать на противников чудовищную бурю. Но к тому времени королю стукнуло семьдесят три года и силы были не те. Буря вышла неубедительной: ветер, дождь и несколько градин.

Казалось, что ничего уже не может помешать Злому Волшебнику загнать законного Короля в угол и превратить его в таракурта. Но Король был коварен. Он подкупил преданных сторонников Трента, и вскоре тот тоже был предан и усыплен заклинанием.

Самым верный способ избавиться от спящего – вынести его за пределы Ксанта. Охранный Щит на минуту был убран, и Волшебника вынесли в полной уверенности, что уж больше‑то он в этих краях не появится.

Это была ошибка. За событиями в Мандении никто никогда не следил, так что лишь через двадцать лет нам стало известно о дальнейшей судьбе Трента. Он осел в Мандении, обзавелся семьей, но жена и сын были унесены злой манденийской чумой. Событие это отозвалось впоследствии значительными потрясениями в жизни Ксанта, иначе бы я о нем просто не упомянул.

Итак, гражданская война закончилась победой Короля Шторма. Пожалуй, я был единственным, кто сожалел об этом. Ксант предстояло жалкое прозябание.

***

События плелись себе трусцой еще лет двенадцать. Потом София, достигшая к тому времени возраста шестидесяти пяти лет, почему‑то вдруг решила, что должна умереть на исторической родине. Я пытался ее разубедить, напоминая, что мне самому сто два года, но женщин не переспоришь. С сожалением расставался я с ней и тридцатью пятью годами семейной жизни. Носки она сортировала блестяще, и не ее вина, что сын наш отбился от рук.

Странная жизнь пошла с этих пор в замке.