Чертова девка!

– Василиса!!!

– Ага. Это я. – Она шумно сдвинула в сторону шторку. – Подвинься. – И, словно пытаясь оправдаться передо мной, пояснила: – У меня же только один диван, заяц. А значит, нам предстоит спать вместе. Все равно ты бы меня достал. Так чего тянуть? Правда?

Мою шею обвили ее тонкие руки. Мне в лицо уткнулась ее пахнущая шампунем макушка. Мне, разгоряченному после душа, так приятно было прижаться к ее прохладному телу!

– Не больно тебе? – прошептала она.

– Почему это мне должно быть больно?

– Ну… твои ребра… – выдохнула Васюта и слегка прихватила зубками меня за плечо. – Ты мне нравишься, зайка… очень-очень…

В подобных случаях положено отвечать с придыханием: «Ты мне тоже… очень-очень…»

Но я, циничный подлец, отвлекся мыслями на более актуальный вопрос: «Интересно, принцесса, на каком этапе ты начнешь голосить так, как я привык слышать через стенку?»

– Мне хорошо с тобой, зайка… очень-очень…

В подобных случаях положено отвечать: «Мне с тобой тоже… очень-очень…»

Но я молча нашел Васютины губы.

Мои пальцы скользнули по упругой попке.

Мое бедро уперлось в пушистый бугорок.

– Зайка…

Мои ладони легли ей на грудь.

– Детка…

«…и с чего это я еще неделю назад считал тебя плоской? Конечно, не третий размер. Но обольстительная тинейджерская грудка с крепкими ягодками-сосками – это же супер!»

Я сжал губами одну из этих ягодок.

Я коснулся ее зубами.

Я провел языком вниз по бархатистой чуть солоноватой коже до впадинки пупка.

И, похоже, впервые за сегодняшний день всерьез пожалел о том, что я слеп.

– М-м-м… – пока еще негромко выдала увертюру Васюта, а ее ладошка надавила мне на затылок, приглашая не тормозить на пупке и двигаться дальше… ниже… – М-м-м…

«Ага, теперь ясно, на каком этапе ты принимаешься распеваться», – про себя усмехнулся я и потеребил пальцами пушистые волосики на лобке.

– Ну же! – нетерпеливо прошептала Василиса. И в тот момент, когда я нашел языком ее щелку, выдала на полную громкость: – М-м-м-ы-ы-ы-м-м-м!!!

В нижней квартире под этот аккомпанемент, наверное, исходила злобой переживающая климакс старая стерва.

«Возможно, не последнюю роль здесь сыграли вчерашние забавы под душем. И то, что потом еще долго продолжалось в постельке», – предположил я и, приподняв указательным пальцем правое веко, с благодарностью посмотрел на свернувшуюся калачиком рядом со мной Василису. Потом аккуратно, чтобы не разбудить, перелез через нее и отправился в ванную разглядывать свою пострадавшую физиономию.

То, что я увидел в зеркало, вселило в меня оптимизм.

Удачное сравнение вчера придумала Василиса: моя рожа и правда была, как у китайского мандарина. Или как у не просыхающего полгода бомжа. Отекли не только глаза, не только щеки, но даже губы, даже, как мне показалось, небритый подбородок. Я постарел на добрый десяток лет. Я выглядел отвратительно! И как только Васюте не противно было вчера с таким целоваться!

«Но если взглянуть на это с другой стороны, то оплывшая физиономия не беда. Не пройдет и двух дней, как она вернется в нормальное состояние, – резонно предположил я, доставая из пакета со своими пожитками зубную щетку и бритву. – Это не синяки, которые сходят неделями. А ни одного синяка у меня на витрине вроде не наблюдается. Менты остались верны себе – даже разъяренные тем, что я посмел оказать им сопротивление, отпинали меня без следов на лице.