Я хмыкнул:

— Ждёшь, когда же меня убьют и У… контракт исчезнет? Ну жди, предатель своего господина.

Бирок распахнул глаза, захрипел, пытаясь что-то сказать, но мне и до него уже не было дела, я уже толкнул энергию в Рывок. Спросил у следующего рядом Сарефа:

— Почему ты, — ещё один Рывок, — называешь его… Тёмным.

Сареф соткался из облака пыли с недовольным лицом, досадливо цыкнул:

— Он владеет огнём, но его огонь очень странен. Там, где обычный отливает голубым, его чернеет. Ты себе можешь представить пламя костра, что не светит, а покрывает темнотой?

Я тут же, не задумываясь, покачал головой. Нет, не могу.

Сареф кивнул:

— Но так и есть. Двуталант. Гений, при рождении получивший от Неба склонность к двум стихиям. Нам, — замолчав на миг, Сареф тут же поправился. — Мне ещё везёт, что вторая стихия редкая. На такую ещё попробуй найди техники. Но лучше бы он вообще до конца жизни не сумел овладеть второй стихией.

Обрадовался ли я тому, что к нам спешит не просто Предводитель, а гений с двумя стихиями? Совсем нет. Я о таких и не слышал. Пусть Сареф и уверен в своих силах, но есть возможность подстраховаться. Правда для этого нужно выдать себя. Помедлив, я всё же сказал:

— Если встретишь ещё тюремщиков, то не убивай их. Нам нужна помощь, я заставлю их… быть на нашей стороне.

Сареф соткался из пыли, обернулся, оглядывая меня. Затем хмыкнул:

— Ты думаешь, здесь их десятки? Только трое, посвящённых в его дела и верных без единого сомнения, — при этих словах я скривился. Вот ведь. Сареф подумал и пожал плечами. — Есть, правда, ещё кузнец и алхимик, но вот они совершенно точно будут бесполезны. Да и не успеешь ты.

Коридор привёл нас в круглый зал. Похожий на тот, где разрушили наши артефакты, только во много раз больше. Он оказался так велик, что его свод тоже подпирали десятки колонн. Хотя сомневаюсь, что Древние не могли обойтись без них. Значит, эти два кольца колонн добавлены ради красоты. Но меня сейчас интересовал не красота этого места, не переливающийся нежным голубым свечением купол, а темнеющие пятна выходов отсюда. Такие же переходы, которые ведут в другие залы. Должен же Сареф знать, где держат детей или женщин?

Но не успел я задать вопрос, как Сареф вздохнул:

— Вот уж кого я ненавидел, так это алхимика, особенно когда тюремщики начинали заново наполнять опустевшие клетки.

Я замер, переспросил:

— Наполнять? Опустевшие?

Сареф шагнул вперёд, встав между колонн и подняв голову к потолку, хмыкнул:

— Ты прослушал то, что я говорил до этого? Его алхимик проверял рецепты возвышалок. На Воинах, Мастерах, даже на мне, когда они сумели сделать меня Предводителем. Как думаешь, многие выживают после такого? Если с молодыми и полными возможностей ещё так сяк, то выживших стариков я ещё не видел. После сотни я перестал их даже запоминать, — опустив взгляд, Сареф буркнул. — Барерис совсем позабыл о порядке на своих землях. Неудивительно, что…

Я больше не слушал Сарефа, схватился за кисет, нырнул в него духовным зрением, уставился на полку с контрактами. Целые, угольно чёрные, ни следа пепла. Но речь шла о стариках, с которыми никто не заключал контрактов!

Спустя миг я отпрянул из кисета, уставился на Сарефа:

— Где эта тварь? Сколько можно его ждать?

Сареф замер посреди фразы:

— Э-э-э, чего?

Я огрызнулся:

— Ты забыл о чём я говорил? Мою семью увели сюда. И среди них были старики. Неделю, может две назад, не приводили целую семью? Двое…

Сареф перебил меня, не дослушав:

— Откуда я знаю? — пожал плечами.