И бесследно растворились. Цзянь снова ужалил. На этот раз удачней, Тёмный не успел отбить сверкнувший голубым меч, халат на его левом плече разлетелся в клочья от ярости оружейной техники. Но ни следа крови.

Тёмный выругался, бешено закрутил цеп, крест-накрест рассекая воздух перед собой. Сареф шагнул назад раз, другой, под его ногами загорелось новое обращение и Тёмного словно пригнуло к земле. Заметно было, как опустились его плечи, замедлилось вращение цепа.

Я даже подался вперёд.

Давай, подведи его ближе!

Сареф словно услышал меня, ужалил вновь засиявшим цзянем. Раз, другой, третий. Теперь отступал Тёмный, где-то отбивая, где-то уходя от уколов меча. Один вдох, второй. А затем он вскинул свободную руку, вокруг запястья вспыхнуло обращение. Удивительное, ни разу мной не виданное, состоящее из двух вписанных друг в друга разноцветных кругов и двух цепочек символов Древних. Сареф зарычал, удвоил натиск, но прорваться через завесу свистящего цепа не сумел.

Спустя три вдоха из ладони Тёмного вырвалась на свободу огненная змея. Едва ли не как живая, с чёрными глазами, ясно очерченной тёмной чешуёй на длинном теле, распахнутой пастью из которой вырывался кроваво-красный язык. Змея скользнула к Сарефу, закружила вокруг него, охватывая кольцами длинного тела. Он вскинул меч, ловя метнувшуюся ему в лицо пасть змеи на клинок и словно отжимая от себя её огненное тело.

Перед Сарефом и Тёмным одновременно вспыхнули обращения. И если Сареф словно разорвал огненную змею рванувшим от него пыльным смерчем, то из руки Тёмного вырвался настоящий поток пламени.

Через мгновение смерч и пламя столкнулись и поразили меня очередной раз. Они замерли, словно сошлись в борьбе два равных противника. То язык пламени едва не разрывал надвое смерч, то пыльные стрелы пронзали пламя, едва не добираясь до Тёмного. Это продолжалось два вдоха, а затем огонь и пыль опали, разлетелись по каменным плитам пола узкими ручьями, которые достигли первого кольца колонн и только там исчезли.

Один из пыльных ручейков дополз и до меня, замершего за одной из колонн. Коснулся сапог, чтобы через миг истаять. Вот только пронзившая меня боль, ясно сказала, что и эта малость не прошла бесследно.

Я обратился в себя духовным взором, перенёсся к самому краю меридианов ног. Не нужно было вглядываться в них, чтобы увидеть плывущую мне навстречу пыльную дымку. Через миг пришло и осознание: то, что я видел перед собой, пропитано стихией, которая сейчас и отравила меня. Недолго думая, я просто плеснул навстречу земле духовную силу, сжатую в волну. И этого вполне хватило, чтобы развеять следы стихии земли.

Поспешил вынырнуть обратно, как раз чтобы заметить резкое движение руки Сарефа и то, как на плиты летит опустевший фиал. Дело дошло и до боевых зелий.

Я поджал губы.

Тварь.

Опустил взгляд, избегая глядеть на Тёмного. Сареф слишком далеко, он должен подойти ближе. Я не Предводитель, моя техника не пролетит три сотни шагов.

Сареф и Тёмный вновь сошлись вплотную. Больше никто не использовал земных техник или техник со стихией, обращения лишь изредка вспыхивали на клинке у Сарефа. Похоже, что оба берегли силы, но Тёмному хватало лишь простых техник, чтобы противостоять напору ударов тонкого цзяня. Я вновь видел, что с мечом Сареф очень и очень хорош. Беда была в том, что и Тёмный оказался ничуть не хуже. Он создал перед собой настоящую непроницаемую завесу, его цеп со свистом рассекал воздух, бешено вращаясь и тесня Сарефа.

Свободная рука Сарефа озаряется вспышкой. Тёмный словно размазывается в воздухе, уходит в сторону от техники, но тут сверкает ещё раз и на плиты пола брызгает кровь.