Мне бы вспомнить об этом, когда я тащил его сюда или лечил, тогда бы…

Я оборвал эти мысли. Глупость. Я сделал всё, что мог. Вернее, почти всё, что мог. Моя главная ошибка — я оставил врага в живых, захотел подчинить его своим Указам, задать вопросы. Да, я думал, что раной сделал его беспомощным, лишил сил, но кто знал, что у него в запасе артефакт, управляющий ловушкой?

В голове раздался усталый голос:

«Ты не сдох?»

Я вскинулся, с потрясением обнаружив стоящего перед входом в нашу комнату Тёмного. На нём не нашлось ни следа от огненных игл. Он сжимал в руке цеп и твёрдо стоял на ногах. Даже из раны в животе уже не лилась кровь, она была характерно обветрена, полита лечебным зельем. И не истекала больше энергией.

Я схватился за кисет, но не сумел проникнуть в него духовным зрением. Мне не хватило энергии, той крохи, которую нужно было влить в артефакт, чтобы суметь использовать.

Всё, что мне оставалось сделать, это прыгнуть в сторону, уходя от удара цепом. Окованное сталью било грохнуло по камню, высекая шипами искры.

А я замер в двух шагах от Тёмного.

Почему я ещё жив?

Почему он не ударил техникой? Почему удар цепом так медленен и слаб, что я сумел увернуться? Почему вместо нестерпимого жара опасности, к которому я уже успел привыкнуть в этом бою, едва ощутил сейчас горячий ветерок?

А затем до меня дошло.

Тёмный ведь не сумел сохранить средоточие, он не Воин.

Я отправил в него наспех очерченную печать.

Смерть!

Тщетно.

Указ вновь растворился, едва коснувшись Тёмного. А он снова шагнул ко мне. Я отпрыгнул.

Тёмный выругался, вскинул руку. Перед его ладонью засияло обращение. Голубая внешняя граница, внутри небольшой алый круг всего с тремя символами.

В мою сторону рванулась одинокая огненная игла. Мне понадобилась вся ловкость, чтобы увернуться. Техники гораздо быстрей, чем камни, с которыми нас тренировал Шамор. А я без техник движения или…

Я замер, пристально следя за движениями Тёмного. Как это я без техник? Да, нет ни капли духовной энергии, но есть нити стихии. Есть Единение. С Тёмным тоже самое. Он не Воин, я уничтожил его средоточие. Первое, что создаёт идущий на пути к Небу. Но у него цело второе средоточие, в котором Предводители собирают стихию. И он сейчас, похоже, использовал технику Предводителя, для которой нужна только стихия. Есть ли у него ещё подобные?

Я зло ухмыльнулся. Кто знает. Но он Предводитель какой звезды? Первой или второй? Десять или двадцать узлов? А мне сейчас доступно Единение на девятнадцать узлов. И неважно что это — техника или Форма. Главное, что она делает меня сильней и быстрей.

Мы — на равных!

Единение, которое разрушилось, когда я весь отдался спасению от ловушки, вновь приняло в себя нить стихии. Я привычно завернул её, закружил, проводя по меридиану в одну сторону, затем в другую. Духовное зрение мельком зацепило картину тёмного средоточия, по которому кружили нити воды, а затем я оскалился в настоящем мире, оглядывая шагнувшего ко мне Тёмного.

От новой иглы я ушёл с лёгкостью. Пригнувшись и шагнув вперёд. Свистнувший цеп тут же отогнал меня назад. Пусть Тёмный и не был больше Воином, но опыт и навыки у него никуда не исчезли. Если уж он сумел противостоять одновременно и мечу Сарефа и моему Пронзателю, то мне с голыми кулаками…

Не получалось подобраться и свернуть ему шею.

Мой взгляд упал на валяющийся в стороне Флаг. Сбитый наземь, опалённый пламенем, но на нём всё ещё трепетало тёмное полотнище. А значит…

Я оскалился в рыке:

— Призываю!

Через мгновение рядом с Тёмным оказался Призрак.