На следующий день за завтраком м-ру Чоку пришлось плохо. Выказывать сочувствие м-сс Чок, сумрачно разливавшей кофе, и разыгрывать роль человека, ни о чем не догадывающегося, — было выше его сил. Он старался делать как можно менее шума, разбивая яйцо, но, тем не менее, все время чувствовал за себе ее укоризненный взгляд, между тем как она демонстративно отставила от своего прибора поджаренный хлеб и яйца.

— Ты ничего не кушаешь, моя милая, — сказал м-р Чок.

— Я не в состоянии проглотить ни кусочка, — было ответом.

Принимая из рук супруги вторую чашку кофе, м-р Чок ощутил угрызение совести, а когда он взял другой кусочек поджаренного хлеба, она только вздохнула, возведя глаза к потолку.

— Ты не похожа на себя, — заметил заботливый супруг, — это огорчает меня.

— Конечно, я не молодею, — согласилась м-сс Чок, — но это еще не может служить извинением для ваших поступков. Вы прекрасно понимаете, что я хочу сказать. Вчера, когда эта особа высвистывала вас из-за забора, не сказали ли вы, что это — птица?

— Да, я сказал, — ответил м-р Чок.

Лицо м-сс Чок запылало.

— Какого сорта птица? — спросила она вызывающе.

— Певчая птица, — проговорил он с пытаясь пошутить.

М-сс Чок вышла из комнаты.

М-р Чок грустно окончил завтрак; мысли его невольно обратились в вчерашней незнакомке, — он даже перебрал в уме имена винчестерских красавиц и бросил мимоходом взгляд в зеркало. После завтрака он вздумал пройтись по городу и заглянул от нечего делать к Тредгольду-старшему, который, против обыкновения, любезно принял его и объявил, что он ждет их обоих со Стобеллем сегодня в восемь часов вечера; Эдуарда он нарочно отослал с поручением.

В назначенный час м-р Чок входил в контору; при его появлении, худощавая фигура, сидевшая в большом кресле, обернулась к нему, и он с изумлением узнал выразительные черты мисс Селины Виккерс. Насупротив нее помещался м-р Стобелль.

— Моя новая клиентка! — отрекомендовал ее нотариус.

— Я хотела потолковать с вами вчера вечером, — обратилась к м-ру Чок клиентка, — я свистела целые десять минут… Удивляюсь, как вы не слышали!

— Что это вам вздумалось? — осведомился м-р Чок не без некоторого разочарования.

— Нужно было потолковать о деле, — спокойно заявила мисс Виккерс, — но я все равно обратилась в м-ру Тредгольду по делу о…

— О земле, с которою связаны ее интересы, — деловито пояснил нотариус.

— Об острове! — докончила мисс Виккерс.

— Как? Еще остров? — вырвалось у м-ра Чока.

Тредгольд кашлянул.

— Моя доверительница не имеет состояния, — начал было он, но Стобелль прервал его.

— Да будет вам с этими фокусами! Она еще не так станет ломаться.

— Но у нее есть собственность, — вмешался м-р Тредгольд, предупреждая возможность стычки между м-ром Стобеллем и мисс Виккерс, — дело — деликатное, и все вы должны дать сперва обет молчания. Это — непременная ее воля.

Когда м-р Чок произнес условную формулу, Тредгольд пошептался со своей доверительницей и затем мисс Виккерс вынула из-за корсажа документ, в котором все узнали исчезнувшую карту.

— Но ведь капитан сказал, что сжег ее! — воскликнул м-р Чок, — значит, это — другая карта?

— Возможно! — коротко отрезала мисс Виккерс.

— Мы не можем не верить капитану Бауэрсу, следовательно, у нас в руках дубликат, — холодно резюмировал нотариус.