— Ты можешь сказать полиции? Можешь сказать им? Ты можешь проклясть меня навсегда.  Ты можешь ненавидеть меня. Только, пожалуйста.

— Нет.

Лэйни вздрогнула.

— Нет?

— Это дело с поджогами во всех новостях. Если только ты не можешь предоставить алиби на все случаи пожаров, — его глаза сузились. — А ты не можешь, не так ли?

Она быстро покачала головой.

— Это не имеет значения. И я не собираюсь впутывать тебя в расследование только из-за того, что ты связалась с местным плохим парнем.

— Все не так! Он мой друг.

— Уверен, что так и есть. Иди в свою комнату, Лэйни.

— Но…

— Я сказал, иди!

Она развернулась, чувствуя, как слезы текут по ее щекам.

— Извини, — прошептала она. — Пожалуйста. Просто, мы можем помочь ему.

В глазах отца плескалась ярость.

— Он не заслуживает твоей помощи.

Саймон отодвинул свой стул из-за стола и встал.

— Нет. — Сказал он решительно. —  Он заслуживает.

Их  отец уставился на него, потеряв дар речи.

— Он и мой друг тоже, — сказал Саймон, — от гнева его слова стали практически неразборчивыми. Он жестикулировал, когда говорил, но и его руки были слишком напряженными, а движения резкими. — Ты бы знал это, если бы хоть когда-нибудь побеспокоился о том, чтобы поговорить со мной.

Их отец выглядел абсолютно сбитым с толку.

 — Саймон, ты не…

— Заткнись! Ты хотел, чтобы я разговаривал, так что слушай.

Саймону пришлось сделать паузу, чтобы успокоить дыхание.

— Габриэль Меррик заслуживает ее помощи. — Он взглянул на Лэйни и коснулся синяка вокруг своего глаза. — И моей помощи тоже.

— Зачем? — пошептала она.

Саймон взглянул на отца и нахмурился.

— Ты уверен, что тебе не надо проверить электронную почту?

— Это нечестно, Саймон. —  Но их отец положил телефон в карман, даже не взглянув на него.

— Нет, — сказал Саймон. — Что нечестно, так это вести себя со мной так, как будто мы остались с мамой.

Теперь отец вздрогнул.

Лэйни поймала Саймона за запястье в попытке остановить его словесный поток и попросила его жестами. Пожалуйста, остановись. Он все, что у нас осталось.

— Подожди минуту, — сказал отец. — Что это значит, я все, что у вас осталось.

Лэйни вскинула голову.

— Ты…  ты понимаешь знаки?

— Конечно, я понимаю знаки. Что ты имеешь ввиду?

— Но ты никогда не говорил знаками.

— Потому что я думал, что у Саймона и так достаточно сложных проблем в жизни, кроме того, чтобы быть полностью зависимым от языка жестов. Особенно, — он сделал акцент и посмотрел внимательно на Саймона, — когда ты можешь разговаривать практически идеально.

Теперь уже Саймон выглядел ошарашенным.

— Я никуда не собираюсь, — сказал их отец, его голос стал чуть мягче. — Я весь во внимании. Расскажите мне, что я пропустил.

***

Они оставили Габриэля в комнате для допроса.

На самом деле он испытал облегчение, поскольку он успел мельком заглянуть в камеру, пока у него снимали отпечатки пальцев и делали фотографии. Пятнадцать парней, кто-то стоял, кто-то сидел. Большинство из них были в два раза больше него. Один парень привалился к дальней стене и наблевал на себя в какой-то момент. Судя по пятнам на одежде, не один раз.

Он был единственным, кто не смотрел на Габриэля, когда он проходил мимо.

Все остальные рассматривали его. Особенно бледный парень лет двадцати, с татуировками по плечам, пялился на него с жутким задумчивым видом.