— Твой брат?

— Вы же не можете меня допрашивать без официального представителя или кого-то такого, правильно?

Маршал Фолкнер наклонился вперед и приподнял обложку папки из плотной бумаги.

— Тебе семнадцать?

— Да.

Обложка упала назад, закрыв папку.

— Тебя обвиняют в поджоге первой степени. Прямо сейчас это один случай, но скорее всего их больше, учитывая события последней недели. Это преступление, которое автоматически означает твою ответственность как совершеннолетнего. Именно поэтому ты здесь, а не в центре для несовершеннолетних

Габриэль не двигался. Комната внезапно стала меньше.

— Тебе разрешается привлечь адвоката. — Маршал Фолкнер щелкнул ручкой. — У тебя есть адвокат?

Габриэль покачал головой. Один из тех полицейских, что зачитывал ему права, говорил что-то о том, что адвоката ему предоставят, но он не представлял, как это работает. Если он потребует адвоката, это будет выглядеть, как будто он виноват.

— Я не устраивал эти пожары, — сказал он.

Маршал поднял брови.

— Хочешь поговорить об этом?

— Тут не о чем разговаривать. Я их не устраивал.

За исключением, может быть, одного. Пожара в лесу. Но если он признается, что он соврал про это, то все остальное тоже будет звучать, как вранье. Габриэль отвел взгляд.

После недолгого молчания маршал наклонился вперед на своем стуле.

— Позволь мне снять с тебя наручники.

Габриэль резко поднял взгляд.

— Да.

Когда он расстегнул их, Габриэль размял плечи, чтобы снять напряжение, затем вытер ладони о джинсы.

Ему было противно, что он должен этому человеку сказать спасибо или типа того.

Особенно, когда маршал Фолкнер замешкался, прежде чем сесть и спросил:

— Как насчет перекусить?

Габриэль готов был убить за еду, но покачал головой.

— Ты уверен? Если ты застрянешь тут на всю ночь, мы должны будем покормить тебя. Может быть прямо здесь, где никто у тебя не отнимет еду.

Слишком много всего было в этой фразе, чтобы понять все и сразу. На всю ночь. Габриэль вспомнил о том бледном ненормальном из камеры и окончательно потерял весь аппетит, который у него был.

Он снова покачал головой.

— Сколько времени?

— Чуть больше шести.

Шести! Почему-то одновременно это было и раньше и позже, чем он предполагал.

Габриэль слышал свое сбившееся дыхание, прежде чем смог задержать его. Его братья определенно в курсе, что он пропал.

Маршал Фолкнер засунул руку в свой задний карман и вытащил пачку сигарет. Он протянул их Габриэлю.

— Куришь? Без обид, парень, но ты выглядишь, как будто тебе надо это.

— Я не курю.

Маршал швырнул пачку на стол и снова схватился за свою ручку.

— Тогда почему ты таскаешь с собой в школу две зажигалки?

Ох, блин.

Габриэль нахмурился.

— И, — сказал маршал, — я так понимаю, что у тебя и дома есть еще. Хочешь рассказать мне об этом?

Габриэль замер.

— У меня дома?

— Офицеры проводят обыск прямо сейчас.

Ну, по крайней мере, он ответил на вопрос, в курсе ли Майкл, что происходит.

Слава богу, что пожарная куртка и шлем были у Хантера.

— Я не поджигал эти дома, — произнес он снова.

— Кто-то еще замешан в этом?

Новые нотки проснулись в голосе маршала. Знают ли они про Хантера? Габриэль был осторожным после того, как попался с вопросом о зажигалке.

Он посмотрел на стол и провел пальцем по пластиковой кромке стола.

— Я ничего не знаю об этом.

Его голос был равнодушным, но он ощущал опасность, его сердце колотилось как бешеное.