— И ты просто оставил его в госпитале. Одного?

— Что, черт возьми, ты хочешь, чтоб я сделал?

Внезапно у Майкла стал такой вид, будто он готов сию минуту ударить кого-нибудь, и его слова для Габриэля были словно пощечина.

— Ты был в отделении полиции, Ник был в больнице, и я не мог помочь ни одному из вас, потому что здесь в доме всю ночь была полиция, они обыскивали дом. Я провел недели, пытаясь хоть как-то помочь тебе, и ты так и не сказал мне всей правды о том, что ты делаешь. Отцу Лэйни удалось тебя вытащить из-под стражи, и вместо того, чтобы понять, как отблагодарить его, ты попросил его высадить тебя посреди трассы. Мы все находимся в опасности, и ты притащил неприятности прямо к нашему порогу. И после всего этого ты собираешься обижаться на меня?

Габриэль вздрогнул.

— Я говорил тебе, — отрезал Билл. — Я говорил тебе, что это случится, если вы не будете держать свои способности под контролем.

— Мы не устраивали эти пожары, — вставил Хантер. — Мы помогали. Иначе бы люди погибли.

Впервые Габриэль подумал, что он увидел вину в его выражении лица.

Напряжение в груди отпустило, он знал, что не одинок, он знал, что кто-то разделяет вину вместе с ним.

Затем отец Бекки сказал:

— Люди умрут. Все, кто находится в этой комнате. Когда Проводники обнаружат все это.

— Они возможно уже в курсе, — сказал Габриэль.

Когда все повернулись и посмотрели на него, он продолжил:

— Когда полиция допрашивала меня, они меня спрашивали про пентаграммы, что были нарисованы на всех подожженных домах.

Брови Хантера взлетели вверх.

— Пентаграммы? Ты не говорил, что видел их.

— А я и не видел ничего такого.

Билл повернулся к Хантеру, он был в ярости.

— Ты говорил мне, что ты хочешь уважать профессию своего отца. Ты говорил мне, ты хочешь знать, что делать.

Габриэль взглянул на Хантера. Его друг никогда не упоминал отца Бекки, никогда не упоминал никаких переговоров после той их встречи на Фуд-корте.

Билл продолжал.

— Ты хотел что-то доказать себе, я прав? И я просил присматривать за Габриэлем Мерриком, и ты?

Хантер вскочил со стула.

— Именно это я и делал!

— Что ты сейчас сказал? — спросил Габриэль. Новое чувство кольцами поднялось в его груди, чувство горькое и пугающее.

Но в комнате воцарилась поразительная тишина.

Габриэль в упор смотрел на Хантера.

— Так вот почему ты пошел за мной той ночью.

— Чудненько, — сказала Бекка. Она тоже внимательно смотрела на Хантера. — Ты всех вокруг себя вводишь в заблуждение, да?

Хантер покачал головой.

— Нет, это не то, это не было…

Но Габриэль уже стремительно направился вниз по коридору к входной двери.

Майкл поймал его, схватив за руку, и оттащил от двери прежде, чем тот успел открыть ее.

— Ты никуда не пойдешь.

Габриэль был готов к борьбе.

— Пусти меня, черт тебя дери.

— Нет, — Майкл с силой тряхнул его. — Ты никуда не пойдешь. Ты понимаешь меня? Я свяжу тебя, если будет такая необходимость.

Габриэль смотрел прямо в глаза своему брату и видел в них ту же самую усталость и гнев, которые, он был уверен, были отражением его собственных чувств.

Он хотел бороться, но он слишком устал для этого.

— Хорошо, — сказал он. — Я пойду в свою комнату.

Майкл отпустил его.

И Габриэль побрел по лестнице.

Один.

Габриэль думал, что вся школа обсуждает его, когда он был отстранен от тренировок по баскетболу.

Но, конечно, ничто не могло сравниться с тем, что его арестовали в кабинете наставника и вывели из школы в сопровождении полиции.