Почему он так нервничает? Никогда он не переживал так сильно. Разумеется, нужно очень постараться, чтобы выдержать членов его семьи, особенно когда они собирались вместе в активную, громогласную толпу. Но он не сомневался, что Анастасия выдержит их допрос с пристрастием. Она же понимает, для чего нужно ее присутствие здесь.

Нет, причина его беспокойства все-таки в том, что он снова увидит ее. В Анастасии было нечто, что отзывалось в нем, будоража кровь. И ни к чему было отрицать этот факт. Точно так же можно было бы отрицать то, что солнце всходит и заходит каждый день. С этим нужно что-то делать! И чем скорее, тем лучше.

– Раздался стук, и он выпрямился, когда дворецкий матери открыл дверь. У Лукаса перехватило дыхание, когда он с трудом узнал женщину, появившуюся в холле.

Разве это Ана? Его Ана с торчащими во все стороны волосами, перепачканными щеками и очками на носу? В этой даме, стоявшей перед ним, не было и намека на ту, за исключением нервной улыбки, которую она послала ему, передавая накидку на руки слуге. Это была богиня, а не мышка-норушка.

При окончательном расчете он выдаст мисс Маллани хорошие премиальные, потому что платье, которое она создала, поражало своим великолепием. Оно было богатого темно-розового цвета, и каштановые волосы и карие глаза Аны становились выразительнее и глубже. Отличный крой подчеркивал прелесть ее фигуры, обычно скрытой траурной одеждой. Низкий вырез открывал верх высокой груди, а затем ткань каскадом опадала вниз, образуя легкие, текучие линии.

Лукас приблизился к ней, чтобы дотронуться. Даже не дотронугься, а поцеловать, стиснуть так, чтобы она застонала от желания, вскрикнула от наслаждения. Единственное, что удержало его от этого безумства, – присутствие в доме матери и всей семьи.

Лукас взял ее руку и поднес к губам. Наградой стала легкая ответная дрожь и прямой взгляд карих глаз.

– Вы прекрасны, Ана, – прошептал он.

Она улыбнулась, и он снова задохнулся. Оттого что понял, как необычна ее улыбка. О, лишь время от времени она позволяла верхней губе слегка приподняться, что совершенно не походило на то, что он видел сейчас. На это теплое, открытое, вызывающее восторг выражение лица, которое удвоило его стремление целовать ее, пока оба – он и она – не придут в себя.

Анастасия развела руками, привлекая его внимание к своему наряду.

– Это уже слишком, Лукас. Вполне хватило бы и одного платья, но мне сказали, что вы заказали целый гардероб!

Он сдержался, чтобы не застонать. Господи Боже, целый гардероб! Видеть ее каждый раз было как снимать обертку с долгожданного подарка. Изучая, как светится ее лицо, как лучатся глаза. Да, он просто обязан заплатить портнихе сверх обещанного.

А Анастасия продолжала говорить:

– И я настаиваю, чтобы вы…

Он поднял руку.

– То, как вы одеты, важно для дела. Новый гардероб – это часть нашего расследования.

Улыбка, которая так очаровала его, увяла, сменившись легкой тенью боли и смущения. Анастасия опустила голову.

– О да, конечно! Я совсем не намекала, что вы купили все это для собственного удовольствия.

Лукас взял ее за подбородок и приподнял лицо.

– На самом деле мне доставило необычайное удовольствие ваше преображение. Даже большее, чем я предполагал.

Анастасия широко открыла глаза, и улыбка вернулась вместе с легким румянцем, которой так шел к ее розовому платью. Лукас предложил ей руку. Когда она положила свою ему на сгиб локтя, он произнес:

– Пойдемте, моя семья ждет нас в гостиной.

В ответ он почувствовал, как она слегка напряглась, вздрогнув при этом. Прикрыв ее руку своей, он почувствовал, как ее тепло стало перетекать в него через кончики пальцев.