Страшно хотелось вернуться в родительский дом, надежный и безопасный. Агрессивные пьяницы на улицах города – история старая, но сегодня все было… иначе. Смертный город напоминал пороховую бочку. Одна искра – и взорвется.

Вино Потомков, которое доставила Королевская Гвардия, сдобрили магией, чтобы на долгие часы поднять пьющим настроение, погрузив их в море блаженства. На смертных вино действовало особенно сильно. К несчастью для жительниц Смертного города, мечтающих о тишине и покое, отдельные выпивохи не протрезвеют еще несколько дней.

Пьяных было много, слишком много. Мне приходилось пробиваться сквозь толпы, собирающиеся на каждом перекрестке, а выкрики варьировались от игривых до похотливых и откровенно наглых.

Выкрики я игнорировала, но ладонями то и дело касалась рукоятей кинжалов, которые поднимались и опускались, стоило мне качнуть бедрами. Безмолвное предупреждение.

За закрытыми ставнями и задернутыми шторами я замечала нервные взгляды женщин, мудро решивших провести день взаперти.

– Разве не милашка?! – поинтересовался насмешливый голос у меня за спиной.

Двое, пошатываясь, подобрались ко мне столь близко, что я почувствовала, как от них разит спиртным. В руках они держали кружки, из которых выплескивалась янтарная жидкость.

Я выругалась сквозь зубы. Надо же, так задумалась, что пропустила их приближение. Отец был бы разочарован: он учил меня не терять бдительность, особенно в проулках опасных районов.

«Смертельный удар наносят не те, кто атакует не таясь, – наставлял он. – А те, кто скрывается в тенях и нападает, когда ты отвернешься. Это настоящие хищники, которых нужно бояться».

Я почти не сомневалась, что эти гниды скорее мерзкие падальщики, чем хищники, но все равно стиснула рукояти кинжалов.

– А нам, кажись, дерзкая и боевая попалась, – проговорил выпивоха повыше, дернув подбородком в сторону моих кинжалов.

– Обожаю, когда они рыпаются, – съязвил выпивоха пониже. Он хлебнул вина, облизал почерневшие зубы, и мой обед едва не двинулся обратно по пищеводу.

Высокий вытащил тесак и покрутил в руке.

– Какие у тебя ножики тяжелые! Слишком тяжелые для такой малютки. Думаю, тебе надо отдать их нам.

– А заодно и денежки, которые у тебя с собой, – добавил невысокий.

Он отошел от приятеля, чтобы обойти меня с другой стороны.

Я шагнула вбок, чтобы перекрыть ему дорогу, хотя так я повернулась спиной к темному проулку, от вида которого волосы на затылке вставали дыбом.

– Мальчики, вам что, заняться нечем, кроме как приставать к девушкам, возвращающимся домой с работы?

– Приставать к девушкам? – Невысокий прижал руки к груди, изображая обиду. – Да мы просто День сплочения празднуем.

Я изогнула бровь:

– Сомневаюсь, что Пречистая Матерь Люмнос одобрит такое празднование.

Невысокий помрачнел:

– Тогда Пречистая Матерь пусть окоченеет в ледниках ада вместе со всей своей родней!

Меня аж в холод бросило. Оскорбление Клана каралось смертью, и Потомки щедро платили смертным, которые доносили на еретиков или мстили, что называется, не сходя с места. Раз этот тип беззастенчиво оскорблял Пречистую в моем присутствии, то отпускать не собирался.

А это значило, что мне следовало убраться отсюда подобру-поздорову.

Сделав еще несколько шагов назад, я осмелилась глянуть себе через плечо. Слишком поздно я поняла, что отступила в проулок, заканчивающийся высокой кирпичной стеной.

Нахмурившись, высокий выпивоха подался вперед:

– Эй, подруга, что у тебя с глазами?

Я прищурилась в слабой попытке скрыть очевидное, но было уже поздно.

– Яйца Фортоса, девка одна из них!

– Ты из Потомков? – прошипел невысокий, полез за ножом, потом одумался и замер.