Тяжелая ткань мягко соскользнула с моих плеч, повиснув на руках. Росс привлек к себе, одной рукой обвил талию, а второй приподнял мою голову за подбородок, серьезно посмотрев в глаза.

— Спасибо, рыжик, — негромко произнес он, погладив нижнюю губу.

После этого наклонился и снова накрыл мой рот, целуя с такой страстью, что я плавилась, как воск от слишком жаркого пламени. Время разговоров закончилось. Я подалась вперед, обняв Росса за шею и шагнув с обрыва. Я хотела этого мужчину, здесь и сейчас, и больше ничего не имело значения. От выпитого ли вина или от сумасшедшего, жадного поцелуя, но голова кружилась, унося все дальше от реальности. Халат оказался на полу еще несколько минут назад, и рубашка с футболкой на Россе безумно раздражали, хотелось избавиться от них как можно скорее, ощутить под пальцами гладкую, теплую кожу и крепкие мышцы. И отрываться от его горячих, настойчивых губ тоже не хотелось… Честно, не помню, как стянула с Росса лишнюю одежду, не добравшись только до ремня на джинсах: мои пальцы жадно шарили по обнаженному торсу, мяли плечи, трогали перекатывавшиеся на спине мышцы. Так же, как его ладони скользили по моему телу, обхватывали грудь, чувствительно пощипывая затвердевшие соски и заставляя глухо всхлипывать ему в губы.

О нежности никто даже не задумался, хотя Росс и пытался не торопиться. Продолжая целовать, обхватил за талию и посадил на стол, и мои ноги сами раздвинулись, уже без всякого стеснения. Пальцы вцепились в его ремень, пытаясь справиться с пряжкой, но Росс мягко отвел за запястья, оставив наконец мои горящие и припухшие губы в покое, и наклонился к груди. Тишину в комнате нарушало только наше тяжелое дыхание, да монотонно шуршавший дождь снаружи. Честно говоря, если бы сейчас в комнату вошел Шон, я бы не удивилась и приняла его появление, как должное. Однако мысль мелькнула и утонула в накрывшей с головой волне наслаждения — теперь рот старшего Рейли накрыл одну из вершинок, мягко посасывая и поглаживая языком, и у меня вырвался тихий возглас, а перед глазами замелькали серебристые звездочки. О-о-ох. Я ощущала каждую ласку настолько пронзительно, остро, что внутри все отдавалось дрожью от малейшего прикосновения. Сознание плавало в тумане, а кровь давно превратилась в жидкий огонь, стекавший к низу живота горячими ручейками.

Мои пальцы зарылись в рыжие пряди, я выгнулась, запрокинув голову, и лихорадочно облизнулась, прижимая Росса к себе и умирая от желания получить еще больше. А когда уже его пальцы нежно коснулись мягких складок, раздвинув их и уверенно скользнув по горячо пульсировавшей чувствительной точке, я охнула в голос и аж зашипела от опаливших яркой вспышкой ощущений. Послышался тихий, хриплый смешок, и Росс на несколько мгновений оторвался от напряженного соска, жадно вглядываясь в мое лицо.

— Ого, — выдохнул он, не прекращая деликатной ласки и заставляя подаваться навстречу пальцам, размеренно двигавшимся внизу. — Какая ты… горячая…

Я захлебнулась вдохом и острым приступом смущения, всего на несколько мгновений почувствовав себя под его взглядом совсем беспомощной и беззащитной. Он видел, как мне хорошо, смотрел в глаза и касался самых сокровенных уголков моего тела… Черт, и мне это нравилось, ох, как нравилось. Глухо всхлипнув, я прикусила губу, когда ощутила уверенное, осторожное проникновение, и мышцы моментально сжались, послав болезненно-сладкий спазм. Бедра сами приподнялись, усиливая наслаждение. Не убирая руки, Росс запустил вторую в мои кудри и снова завладел губами, выпивая мои тихие стоны. Опять выпала из реальности, плавая в густом тумане нараставшего удовольствия, а старший Рейли умело подводил меня к самой грани, мягко поглаживая чувствительное местечко, то нажимая, то обводя по кругу, то дразня изнутри. Когда Росс ухитрился избавиться от последней одежды, убей, не вспомню. Просто вдруг он выпрямился, рука между ног исчезла, едва не заставив разочарованно захныкать и оставив буквально в шаге от освобождения.