Потом меня завернули в пушистое полотенце, и мы вернулись в комнату. Он пристально посмотрел и негромко произнес:

— Если хочешь остаться одна, я уйду…

— Не хочу, — перебила его, не дослушав.

Как-то совсем было бы с моей стороны некрасиво выставлять из номера мужчину, подарившего мне такое удовольствие. И вообще… Зная себя, как раз сейчас оставаться одной не стоило от слова "совсем". Надумаю, накручу, решу еще, что совершила ошибку и все такое. Так что, пусть уж лучше Росс будет рядом, по крайней мере, он отлично справится с задачей отвлекания меня от ненужных мыслей. А то еще испугаюсь случившегося, не дай бог. Мы устроились в кровати, и моя голова улеглась на ужасно удобное плечо, а Росс обнял, привлекая ближе. Я положила ладонь ему на грудь, слушая, как ровно и сильно бьется сердце, и тихонько, умиротворенно вздохнула.

— Так вот, возвращаясь к разговору, — не стал молчать старший Рейли и легонько чмокнул в макушку. — Мы ни о чем не сговаривались, если тебя это беспокоит, я в самом деле подумал, что тебе не повредить выпить чего-нибудь против простуды перед сном. И не планировал остаться в твоем номере, — чуть тише добавил он и тут же с тихим смешком поправился. — Нет, ну где-то в глубине души надежда теплилась, я все-таки нормальный мужчина, а ты мне очень нравишься, — после этих слов я ощутила, как потеплели щеки от откровенного признания, и губы сами расползлись в довольной улыбке. — Так что, никаких коварных планов никто не строил, рыжик, — Росс обнял уже двумя руками и слегка прижал. — А Шон, скорее всего, давно спит.

— Угу, — пробормотала я, моментально занервничав снова от упоминания брата.

Надеюсь, что спит, я, конечно, старалась не сильно шуметь, но… Стены здесь все равно тонкие, как ни крути. И, черт, не представляю, как завтра буду смотреть ему в глаза. Вообще, как вести себя с ним. Где-то на дне души зашевелилось гадкое ощущение, что я кого-то обманываю, но надолго погрузиться в него мне, конечно, не дали. Росс хмыкнул и вдруг одним движением перевернул, нависнув надо мной, в темноте блеснули в усмешке зубы.

— Так, с Шоном поговоришь сама, завтра, — твердо заявил он, наклонившись почти к самым моим губам и обжигая горячим дыханием. — И учти, я скрывать ничего не собираюсь, — предупредил он.

И опустился на меня, нежно прижавшись к губам и не дав возможности продолжить. Наши пальцы переплелись, и в сознании снова стало звонко и пусто. Кажется, я вполне не против продолжить, как и Росс, и он прав — оставлю все размышления на утро, когда в голове немного прояснится. Я охотно ответила, обняв его за шею и слегка выгнувшись, и колено Росса тут же раздвинуло мои ноги, а поцелуй перестал быть ласковым и томным.

— А… Он не обидится? — едва слышно спросила через некоторое время, с трудом переводя дыхание, и щеки заполыхали огнем — я не могла пока думать о братьях иначе, как о соперниках, ну вот не могла и все, даже после нашего откровенного разговора недавно.

— Вот утром его и спросишь, — выдохнул Росс, и его пальцы медленно провели по моему лицу. — Но мне почему-то кажется, что не обидится, — в темноте снова блеснули его зубы, а мое сердце забилось чаще — рука Росса переместилась на грудь, и теперь пальцы мягко сжали твердый сосок, нежно перекатывая между подушечками. — И я не хочу, чтобы ты считала себя в чем-то виноватой, Кира, — совсем тихо произнес он, и мой рот снова запечатали горячим поцелуем.

Больше мы не разговаривали, не до слов уже было, и в общем к лучшему. В этот раз Росс не торопился, изучая мое тело и все его потаенные уголки. Мне оставалось только судорожно вздыхать и комкать простыню, выгибаясь навстречу и ловя звездочки.