Порыв ветра взъерошил его выгоревшие на солнце темные волосы. Его рот изогнулся в легкой улыбке, когда он понял, что она следит за ним. Гэбриел направился к ней.
Горячая волна захлестнула ее. О, как она ненавидела это чувство! Сегодня он выглядел особенно привлекательным. Загорелый, в зеленой охотничьей куртке, серых бриджах и высоких черных сапогах. Если бы не аристократические манеры, в нем трудно было бы признать аристократа. Она представляла себе, как лорд Гэбриел пробирается через горы и пустыни, покоряя земли и налаживая дружеские отношения с дикими племенами, пока ее отец делает записи в своем дневнике. Этот дневник она везла в своем саквояже, который не выпускала из рук.
Во время путешествия сюда, в Дэвон, у нее было достаточно времени, чтобы разобрать папин корявый почерк. Она хотела понять, почему отец так безоглядно доверял Гэбриелу. Но он только изредка упоминал о своем компаньоне.
Он посвящал целые страницы описанию примитивных способов изготовления инструментов и раскопок древних гробниц. Текст был сухой и наукообразный, если не считать леденящего кровь заключения, сделанного за день до его смерти.
Знал ли Гэбриел о встрече отца с сэром Чарлзом Дэмсоном? Должно быть, знал.
Подойдя ближе, лорд Гэбриел широко улыбнулся ей и ее спутникам.
– Добро пожаловать в Стоукфорд-Эбби, – произнес он. – Что вы думаете об этих развалинах?
– Они такие древние, что я чувствую себя юным несмышленышем, – ответил дядя Натаниэль.
– Здесь есть привидения? – спросила Мег, широко раскрыв глаза.
Гэбриел засмеялся:
– Только на чердаке. По крайней мере так говорила нам бабушка, когда мы были детьми, чтобы мы туда не лазили.
– Люси всегда умела управляться с мальчишками. – Дядя Натаниэль потер руки. – Надеюсь, она дома.
– Она живет в Дауэр-Хаусе, – ответил Гейб. – Это за рекой, всего в полумиле отсюда. Я пошлю к ней кого-нибудь сообщить о нашем приезде.
Слуга открыл массивную дверь, и тройка пожилых женщин вышла на покрытое ковром крыльцо. Первой была утонченная дама с нимбом седых волос, одетая во все голубое. За ней следовала матрона с полным веселым лицом, в платье из зеленого шелка, отделанном кружевом, и зеленом тюрбане. За матроной – высокая женщина в строгом сером платье, которая несла себя словно вазу из слоновой кости.
Седовласая дама остановилась на верхней ступеньке крыльца, прикрыла тонкой рукой рот и с плохо скрываемым удивлением уставилась на Гэбриела.
Он улыбнулся еще шире, теплое выражение его лица потрясло Кейт. Взлетев по мраморным ступенькам, он заключил пожилую даму в объятия и раскружил так, что ее голубая юбка приподнялась, а сама она прижалась щекой к его широкому плечу.
– Гэбриел Кеньон! – Ее грубоватый голос никак не вязался с ангельским обликом. – Немедленно поставь меня на место!
Он опустил ее на крыльцо.
– Не ворчите, бабушка! Радуйтесь, что внук вернулся домой.
– После четырехлетнего отсутствия ты заслуживаешь строгого выговора. Но можешь искупить свою вину поцелуем.
Гэбриел запечатлел смачный поцелуй на ее морщинистой щеке, и она обняла его. Кейт наблюдала за ними. Просто не верилось, что Гэбриел Кеньон может быть таким ласковым. Он был просто очарователен, может быть, потому, что прекрасно знал, как вести себя с людьми. Но она не поддастся его чарам, ни на минуту не забудет, что у него только одна цель: заполучить статуэтку.
Остальные леди подошли к ним, ласково улыбаясь и что-то бормоча друг другу. Затем самая строгая подняла глаза и с удивлением уставилась на Кейт и ее спутников. Крепко вцепившись в свой саквояж, Кейт вместе с сестрой и дядей поднялась по широким ступеням.
Леди Стоукфорд незаметно смахнула кружевным платочком катившиеся по щекам слезы радости. |