— Что ты делаешь? — удивленно спросила она, не понимая, чем вызвана столь резкая смена настроения молодого человека.

— Я провожу опыт, — ответил он. — Итак, вспомни-ка ту ночь. И представь, как я лежал тут, не в состоянии пошевелиться.

— Да, ты был весь в крови и имел бледный вид, — поддразнила его девушка.

Отпустив на мгновение одну руку Синтии, Дэйв схватил шарф, лежавший на туалетном столике, и завязал ей глаза.

— Я думаю, справедливо будет поменяться ролями, миз Син. Как я уже сказал, это своего рода опыт. Я хочу, чтобы ты призвала на помощь все свое воображение и представила, как лежишь тут совершенно голая.

— Ну да, совсем не такая, как сейчас, — усмехнулась девушка.

— Верно, сейчас ты тоже голая, но представь себе, что у тебя все болит, ты вся в синяках, думаешь, что, возможно, умрешь. Ты способна на это?

— Попробую. Надеюсь, ты не расчленишь меня ради науки. Продолжайте свой опыт, доктор Кинкейд.

— Итак, представь себе, что руки твои раскинуты в стороны и кисти в мисках с горячей водой. Руки так болят, что ты не в состоянии шевельнуть ими. Предпочтешь, чтобы я привязал тебя к спинке кровати или у тебя достаточно хорошо развито воображение?

— Не надо меня привязывать, я и так все представляю, — весело отозвалась девушка.

— На глазах у тебя вовсе не шарф, а мокрое и горячее полотенце…

— Да-а… Мокрое и горячее…

— Но ты неплохо себя чувствуешь, да?

— Да, от полотенца боль чуть меньше…

— Да, боль потихоньку уходит. Ты впадаешь в сладкое забытье, и тебе кажется, что все вокруг мягкое и теплое… Ни боли, ни страданий…

— Да… Мне тепло и уютно… Я не чувствую боли, не чувствую страданий…

— Даже мысль о смерти уже не пугает тебя, и ты начинаешь думать, что поживешь еще какое-то время… — Наклонившись, он прошептал ей прямо в ухо:

— Вы представляете все это, моя соблазнительная миз Син?

Убаюканная его словами и спокойным голосом, Синтия закрыла глаза и задремала.

— Да-а… Мне так хорошо и покойно, — пробормотала она.

— Скажи мне, милая, что ты сейчас чувствуешь?

— Все, как ты и говорил… Мне легко, я ощущаю себя свободной… Такое состояние бывает перед сном… Но мне кажется, мистер Кинкейд, вы сейчас потеряете своего подопытного кролика. — Она чувствовала, что вот-вот провалится в бездну крепкого сна.

— Не думаю, миз Син. — Сняв с нее шарф, Дэйв стал осыпать ее лицо легкими — как прикосновение перышка — поцелуями.

— М-м-м… Как хорошо, — сонно пробормотала девушка. — Замечательно, доктор, продолжайте.

Язык Дэйва скользнул по переносице Синтии, затем он поцеловал кончик ее носа, и его губы прижались к ее губам.

— Да, доктор Кинкейд, да, это замечательно, — проговорила Синтия, наслаждаясь его ласками.

И вдруг она вздрогнула: Дэйв взял в рот ее сосок.

— Не-ет! Это несправедливо! — вскрикнула Синтия. — Этого я с тобой не делала, я лишь целовала твою грудь!

— Но это же не моя, а ваша грудь, миз Син. И слава Богу, на вид она привлекательнее моей. — Его язык скользнул по ее коже. — Она гораздо нежнее и… вкуснее… — И он стал посасывать сосок.

Ее тело затрепетало от его прикосновений. Синтия терпела, сколько могла, но потом с ее уст сорвался хриплый стон.

— В чем дело, миз Син, вы больше не спите? Что-то разбудило вас? Вам стало больно? Гм, кажется, я догадываюсь, у вас появилось эдакое томление…

— Я не пыталась тогда возбудить тебя.