Кучер сидел сгорбившись на своем сиденье, и, приглядевшись к нему попристальнее, Эмма поняла, что он всего на дюйм выше, чем Эмма. Оба лакея Стюарта стояли на запятках, худенькие, молоденькие, меньше двадцати, оба хлипкого сложения.

Старики были правы. Если бы Эмме нужно было выбрать человека, чтобы тот срубил ей дерево, выбор пал бы, Конечно, на Стюарта. Эмма с интересом наблюдала за тем, что будет дальше. Она не знала, как сказать им, что тот высокий крепкий мужчина носит огромное число титулов и распоряжается семьюдесятью семью слугами, что он даже дверцу собственной кареты открывает не сам.

Мод Станнел помахала ему рукой.

Стюарт заметил и замер. Он взглянул на своего кучера. Эмма была уверена, что он пошлет именно его. Но он не послал. Он понял, что они хотят что-то именно от него, Стюарта Эйсгарта. Черт, если бы он сейчас не подошел к ним, Эмма бы его поняла. Ей вообще нравилась его высокомерная манера поведения. Ей совсем не хотелось представлять его. Она не знала, как объяснить их знакомство. И что бы она ни сказала, все будет передано Джону, а от него разойдется и по всей деревне. О, как замечательно!

Стюарту пришлось бы перепрыгнуть через забор, чтобы оказаться рядом с ними. Или обойти дом. Стюарт предпочел первый вариант. Приблизившись к забору, он снял шляпу, затем, одной рукой опираясь о жердь, ловко перемахнул через ограду. Эмме его маневр показался настолько полным невыразимой грации, что она готова была наблюдать за тем, как он скачет через забор, и десять раз, и двадцать. Давай, Стюарт, покажи им еще раз!

Когда он подошел, она вдруг увидела его таким, каким, должно быть, его видели Станнелы. Высокий, стройный, широкоплечий мужчина в дорогой одежде. У него не было на лбу написано, что он виконт. Просто элегантный, крепкий и здоровый мужчина. Дровосек из сказки. Если бы когда-нибудь ей довелось видеть дровосека! Особенно дровосека в хорошем сюртуке, темно-синем шелковом жилете, брюках из дорогой шерсти, заправленных в иностранного вида сапоги, и с шляпой в руке. Картину дополняли его темные глаза и темные, несколько чересчур длинные волосы. Упавший на лоб локон. Настоящий чужеземный принц. Нет, русский царь.

— Где пила? — спросила Эмма у Станнелов. Поскольку она знала, что здесь к чему, лучше было бы взяться за дело без всяких объяснений.

Станнелы переглянулись. Они явно были разочарованы. Они искренне надеялись на то, что сейчас начнутся объяснения, подробные и занимательные.

Плохо дело.

— Пила, — напомнила им Эмма. С бараном ей все было ясно. Теперь она хотела покончить со всем остальным.

Пила уже висела на том самом дереве, которое они выбрали в качестве рождественской елки.

Со стоном Питер впился пилой в норвежскую ель футов восемь высотой. Пила вошла в ствол на дюйм. Питер вытащил лезвие из надреза и протянул пилу Стюарту. Эмма, не выдержав, захихикала.

Стюарт смотрел на пилу во все глаза. Он не знал, с какой стороны за нее браться. Эмма взяла пилу у него из рук, повернула ее и вложила в правильном положении ему в руки. О, это длинные изящные пальцы без единой мозоли!

— Тяните назад и вперед, пока дерево не свалится, — сказала она.

— Как забавно. — Он приподнял брови, надменно глядя на нее. — Не слишком трудная комбинация.

Она засмеялась. Верно. Он ведь каждый день валит деревья. Нет проблем.

И — о чудо! Он действительно предпринял попытку спилить это дерево. Это была настоящая борьба, борьба с инструментом. В течение минуты Станнелы недоумевающе переглядывались, не понимая, что происходит. Сила у него была, вот только опыта не было. Эмма забавлялась от души. Виконт Монт-Виляр спустя две недели после Рождества пытался спилить елку для пары стариков, которых она, Эмма, почти не знала.

И тут Стюарт поймал ритм. Он сделал несколько вполне полноценных движений, назад и вперед, почувствовал, что надо делать, и зачем-то прекратил работу.