Она Посмотрела на Беатрис, без особого энтузиазма трудившуюся над вышивкой. У Беатрис была слишком деятельная натура, чтобы она могла находить удовольствие в такой кропотливой и малоподвижной работе. Изабелла хотела поговорить с ней о своих проблемах, но понимала, что даже ее ближайшая подруга не станет обсуждать с ней поведение Фердинанда.

Почувствовав ее взгляд, Беатрис подняла голову.

– Кстати, как дела в Наварре? – спросила она.

– Чем дальше, тем хуже, – вздохнула Изабелла. – Кто знает, какие чудовищные планы могут прийти в голову Людовику?

– Ну, уж во всяком случае, он не в силах отменить монашеский обет, который дала Бельтранея.

– Власти у него предостаточно. И я не могу положиться на Сикстуса. Боюсь, за определенную мзду он согласится нарушить любые законы – не только монастырские.

– А если не помогут деньги, то подействуют угрозы, – пробормотала Беатрис. – Что слышно о Франциске Фобосе? Это правда, что имя ему дали за его божественную красоту? Говорят, его золотистые волосы образуют нечто вроде нимба над его головой.

– Обычное преувеличение, – усмехнулась Изабелла. – Фобос – это просто фамилия его семьи. Возможно, Франциск и в самом деле хорош собой, но ведь он еще и король, а о внешних достоинствах королей и королев всегда судят по их титулам.

Беатрис улыбнулась.

– Моя королева, – сказала она, – мне кажется, ваша врожденная рассудительность ничуть не уступает вашей красоте – я хочу сказать, что оба эти достоинства достались вам от природы.

– Мы говорили о Франциске Фобосе, – напомнила Изабелла.

– Ах да, о нашем божественном монархе, таком же прекрасном, как его благородная фамилия. Интересно, как он отнесется к браку с расстриженной монашкой сомнительного происхождения?

– Если брак будет заключен, то Франциску сумеют внушить мысль о законном происхождении его супруги. Ах, Беатрис, на нашем пути с каждым днем встают все новые препятствия. Я так давно замышляла начать войну с Гранадой – настоящую, беспощадную!.. И вот теперь, когда, казалось бы, дела идут к успешному завершению боевых действий, возникли эти проблемы с Наваррой. Если Людовик добьется вызволения Бельтранеи из монастыря, освобождения ее от монашеского обета и последующей свадьбы с Франциском, то, можешь не сомневаться, дальше он сначала провозгласит Наварру протекторатом Франции, а затем постарается отнять у меня корону и передать ее Бельтранее.

– На это даже у Людовика не хватит сил.

– Не хватит, однако кровопролитие все-таки начнется. А у нас только что закончилась война за испанское наследство, и новая война грозит Испании катастрофой.

– Еще бы, ведь наша страна не может вести войну на два фронта – против Франции и Гранады! Значит, нужно поскорее расправится с маврами, тогда у нас будут развязаны руки.

Изабелла вздохнула и сосредоточилась на рукоделии.

Через некоторое время в комнату вошел Фердинанд. Беатрис встала и сделала реверанс.

Фердинанд кивнул ей и подошел к супруге. Заметив взволнованное выражение его лица, Изабелла отложила работу.

– У тебя есть какие-то новости? – спросила она. – Пожалуйста, говори при Беатрис, она наш хороший друг.

Несмотря на эти слова, Беатрис ждала, что ее все-таки попросят удалиться, но такой просьбы не последовало.

Фердинанд сел в кресло, стоявшее рядом с креслом его супруги, и Изабелла знаком показала Беатрис, что она может вернуться на свое место.

Потерев подбородок, Фердинанд сказал:

– Прибыл гонец из Наварры.