- А пехота-то?! Пехота-матушка?! Якир - кол ему в печенку и еще кое-куда, - Семен Михайлович распалялся все больше и больше. Глаза его лихорадочно блестели, усы воинственно топорщились, а ноги невольно пританцовывали, словно смиряя норовистого жеребца, - своих вперед гонит - на пулеметы, между прочим! - а те и прут, как бараны, да не редкими цепями, а густыми толпами. Да при таких построениях атака была бы сорвана, в крови б, захлебнулась!

   - А в чем причина?! - уже почти кричал маршал. - А причина простая: и одиночные бойцы, и отделения, и взводы и роты - недоучены. В наступлении жмутся друг к другу, что твои овцы, командиры восстановить уставный боевой порядок не умеют! Да таким толпам ни танки, ни пушки не помогут!  У Уборевича - стратега недоделанного! - все наступление - равномерное движение вперед. Взаимодействия огня и движения нет и не было, взводы и роты в атаку шествуют, словно по ним никто и не стреляет, атаку свою пулеметным огнем не готовят, гранаты не бросают! Ни тебе залечь, ни тебе перебежками идти, а уж самоокопаться - слова такого не знают! Из ручного пулемета стреляют плохо: вон на осенних инспекторских стрельбах, тридцать седьмая стрелковая два с половиной балла получила! Из пяти, а? Вот и выходит, товарищ Сталин, что наказывать-то нам агрессора и нечем, - грустно закончил неожиданно обмякший Буденный. - Уж прости нас, дуроломов, а подвели мы тебя...

   Сталин молча затянулся трубкой, и еще раз оглядел своих "ближних". Каганович, казалось, горел праведным негодованием и еле сдерживался, чтобы тут же не начать предлагать меры по скорейшему усилению РККА и немедленному наказанию виновных. Молотов все так же молча ждал указаний. Ворошилов нервно вытирал внезапно вспотевшее лицо, и порывался что-то возразить, но ждал разрешения. "А Лаврентий - молодец, - вдруг тепло подумал Сталин. - Уже считает что-то - вон, как губы шевелятся! Прикидывает, что и как исправлять надо..."

   Ворошилов рискнул начать оправдываться, не дожидаясь разрешения. Он кашлянул и, стараясь говорить помягче, произнес:

   - Ты, Семен, очень уж круто берешь. Не надо, знаешь ли, утрировать, - Климент Ефремович не удержался и щегольнул "научным" словечком. - Не для чего все в одну кучу валить... Не все так уж и плохо...

   - Так товарищ Буденный нас тут обманул? - поинтересовался Сталин, перехватив взгляд Ворошилова. - Ввел в заблуждение, опираясь на непроверенные данные и собственные догадки, а не на факты?

   Буденный обреченно посмотрел на всех присутствующих, затем стиснул кулаки:

   - Нет, товарищ Сталин, это - факты!

   - Интересно бы узнать, - не выдержал Каганович, - как же это вы все допустили такое? И я полагаю...

   - А вот кстати, товарищ Каганович, - не поворачиваясь к нему поинтересовался Хозяин. - Вот тут товарищ Буденный задал очень важный вопрос: как, если вдруг возникнет такая необходимость, можно доставить наши части в Испанию и организовать их снабжение? Вы подумайте над этим, товарищ Каганович...

   Лазарь Моисеевич тут же замолк и сел на место. А Сталин вдруг приобнял Буденного за плечи здоровой правой рукой и ласково спросил:

   - Семен, скажи мне честно, как старому боевому товарищу. Все так плохо?

   Маршал покраснел, потом дернул левым глазом:

   - Все - не все, а что я знал, то и сказал...

   - И что ж, во всей Красной армии так, или все же найти хорошую дивизию, или хорошую бригаду можно?

   Осознав, куда клонит Сталин, Ворошилов буквально подскочил на месте:

   - Можно! Можно, товарищ Сталин...

   - А я разве у вас спросил, товарищ Ворошилов? Так как, Семен?.