Молотов слушал внимательно, не делая никаких пометок и полагаясь лишь на свою чудовищную память, уступавшую разве что памяти Самого. Он неплохо представлял себе все проблемы, возникающие в связи с внеплановой переброской такой массы людей и техники и по железным дорогам Страны Советов, которые, прямо скажем, находились далеко не в лучшем состоянии, и морским путем. Кроме того он старательно вспоминал все доклады Пахомова и Янсона. Последние, впрочем, он не особенно и вспоминал: "чухонец" был бестолковым наркомом, и в делах наркомата не разбирался совершенно. "Его бы на должность коменданта Соловков поставить, - с неожиданным раздражением подумал Вячеслав Михайлович. - Там ему самое и место. А то нарком водного транспорта, а? С ума сойти. Еще бы вон - Кольку Ежова, нового наркома НКВД - на эту должность поставили..."

   Буденный слушал доклад Кагановича отрешенно, переживая лишь за то, что не удастся отправить в Испанию кавалерию. Столько лошадей да на такое расстояние морем не перевезешь - это Семен Михайлович понимал, но жалел ужасно. Там, в Испании, конница могла бы себя показать. Еще как могла бы...

   Берия на протяжении доклада Лазаря Моисеевича сделал несколько пометок в записной книжке, переплетенной в тонкую синюю кожу, и вдруг...

   - Товарищ Сталин, разрешите задать товарищу наркому путей сообщения вопрос?

   Каганович сбился и замолчал, а Лаврентий Павлович встал со своего места и, поблескивая стеклышками знаменитого пенсне, негромко и совершенно спокойно спросил:

   - Это за каким-таким хреном собачьим эшелоны в Одессу погонят?

   - То есть как? - Лазарь Моисеевич осекся и взглянул на Хозяина.

   Сталин молчал и смотрел на него тяжелым, давящим взглядом. Затем медленно роняя слова, будто вколачивая гвозди, веско произнес:

   - В начале нашего совещания товарищ Каганович получил информацию о пребывании в Картахене Старика. Очевидно, товарищ Каганович решил, что наша цель - не помогать братскому испанскому народу в борьбе с фашизмом, а арестовать Старика. Поэтому товарищ Каганович решил отправить части Рабоче-крестьянской Красной Армии в Картахену... - Он выпустил клуб голубоватого дыма, помолчал и продолжил, - Хотя возможно и другое. Может быть, товарищ Каганович желает, чтобы флот итальянских фашистов перетопил наши суда в Средиземном море, а те же, что уцелеют - встанут на сторону Троцкого, подрывая тем самым единство партии большевиков и угрожая Советскому Союзу. Может быть так?

   На какой-то момент Кагановичу показалось, что дощатый пол перед ним разошелся, и он смотрит в открывшуюся черную бездну. И вот-вот туда полетит. Пол качнулся, плавно наклоняясь к бездне...

   - Я думаю, - раздался все тот же спокойный голос Берии, - товарищ Сталин, что товарищ Каганович решил организовать доставку воинских частей двумя потоками - через Ленинград и Одессу. Полагаю, что товарищ Каганович решил таким образом доказать, что в его наркомате дела обстоят намного лучше, чем в наркомате товарища Ворошилова.

   Лазарь Моисеевич благодарно взглянул на Берию, чувствуя, как закрывается разверзнутая бездна, а пол приходит в нормальное, положенное ему состояние. Маршал Ворошилов наоборот, неприязненно взглянул на первого секретаря компартии Грузии: ишь нашелся, выскочка, чтобы первого маршала пинать. А кстати, что он здесь вообще делает?

   Должно быть, Сталин уловил флюиды незаданного Ворошиловым вопроса, потому что, словно забыв о Кагановиче, заговорил негромко и неторопливо:

   - Мы тут с товарищами посоветовались и решили, что в создавшейся ситуации товарищ Ежов не сможет в должном объеме обеспечивать работу такого серьезного наркомата, как НКВД. Поэтому товарищ Ежов пока останется наркомом внутренних дел, а товарищ Берия, как старый и опытный чекист поможет ему в этом.