- Правда? А я в темноте и не разобрал - Политов огорченно цыкнул зубом. - Усищи-то у него - не меньше чем на полковника! Зря тащил, Миша? Может, все-таки допросить?

   Этих слов сказанных по-русски Ибанец разумеется не понял, но глаза открыл. Он лежал связанный, а рядом лежали штабеля ящиков, тех самых, что их колонна везла итальянцам. Над ним склонился человек и, четко выговаривая слова, произнес по-испански:

   - Капрал, если вы хотите жить, отвечайте на мои вопросы честно и быстро.

   Ибанец лихорадочно закивал головой. Жить он хотел. Его дернули подмышки и поставили на ноги...

   - Куда вы везли снаряды?

   - Это бронебойные выстрелы для итальянских пушек, - быстро ответил Ибанец. - Мы везли их на склад итальянской дивизии "Черное пламя". Я слышал, как наш лейтенант говорил об этом с интендантом.

   Скосив глаза, он увидел, как несколько человек в темных комбинезонах трясут Притвица, видимо пытаясь привести его в чувство.

   - Оставьте его, сеньор - сказал Ибанец. - Он пьян так, что не проснется, даже если бы начался страшный суд...

   Переводчик спросил еще о расположении склада, и капрал, спасая свою жизнь, тут же растолковал русским, а в том, что это были русские, он уже не сомневался, как быстрее добраться до итальянских запасов и где свернуть, чтобы не заблудиться. Он хотел еще что-то добавить, но в этот момент сзади к нему неслышно подошел огромный человек и врезал кулаком пониже уха. Испанец мешком осел наземь...

   -...Красноармеец Эпштейн! В машину!

   Домбровский наклонился и разрезал ножом веревки, связывающие капрала. Затем не спеша подошел к грузовику, по-кошачьи легко запрыгнул в кузов, хлопнул ладонью по кабине:

   - Вперед!

   Колонна, уменьшившись на четыре грузовика, исчезла в ночи, оставив после себя сваленные на обочине ящики со снарядами. В темноте было видно, как на некоторых ящиках тлеют малюсенькие огоньки-искорки...

   ...Ибанец очнулся, почувствовав, что снова куда-то летит. Совсем рядом рвались снаряды. Взрывной волной испанца основательно приложило об землю, и он с минуту лежал, пытаясь вдохнуть. С трудом поднялся, ощупал себя... Цел! Осознание этого наполнило капрала таким восторгом, что он счастливо рассмеялся. Он уцелел!..

   Ибанец поплелся прочь от дороги. Оказывается, русские были настолько благородны, что не забрали у него сигареты и спички. Он закурил, с наслаждением выпустил струю дыма.

   - Я - жив! - заорал он в ночь. - Жив, понятно вам?!

   Тут капрал споткнулся обо что-то мягкое и присел, чтобы рассмотреть получше. Это оказался Притвиц, который валялся на земле с перерезанным горлом. Ибанец пнул немца ногой и зло захохотал:

   - Что, немец, погулял? Обещали всех коммунистов перебить? - Он плюнул на валяющийся труп, - Подохните все вместе с вашим Франко!..

   С этими словами капрал зашагал в ночь. В армии ему больше делать нечего. Надо уходить подальше - авось, в какой-нибудь деревне и понадобится справный мужик Рамиро Ибанец...

   ...В штабе группы батальонов "Бриуэга" волонтерской дивизии "Черное пламя" царила обычно-нервозная обстановка, которая сопутствует либо собственному наступлению, либо подготовке к отражению наступления противника. Командир "Бируэги" остервенело ругался со штабом дивизии, по поводу неполученных бронебойных выстрелов к шестидесятипятимилиметровым орудиям - основной артиллерийской системе итальянской армии, начальник штаба принимал доклад батальонов о подготовке оборонительных позиций, начальник артиллерии уточнял расположение двадцатимиллиметровых "Бреда", выставленных на прямую наводку для отражения страшных большевистских alta velocitЮ serbatoi, заместитель командира по тылу пытался высчитать в уме: хватит ли на всех спагетти с колбасой, или часть все же придется накормить этими невероятными испанскими блюдами? Гудели зуммеры телефонов, орали вестовые и делегаты, перекрикивались картографы, наносившие новые позиции - словом, в штабе творилось то, что приведет в ужас любого гражданского человека, а в любом военном пробудит воспоминания - милые его сердцу или не очень.