— Это значит… что я нужна тебе?

— Именно эти слова я и собирался произнести, чтобы убедить тебя согласиться.

— Но я всего лишь слабая женщина.

— Да, женщина. Но ты особенная. Я любой ценой хочу удержать тебя рядом. Ты нужна мне сейчас, сию минуту. Ты единственная и неповторимая. Другой такой я не встречал в своей жизни. Люби меня или убей — ибо без тебя я — ничто. Отбрось все сомнения. Мне не нужна жалость. Я жажду любви. Так подари мне эту ночь, будь моей вся, без остатка. А в награду за твой дар я дам тебе бесконечное наслаждение, я сделаю все, чтобы тебе было хорошо со мной.

Как она могла не ответить на этот страстный призыв? Ведь она так ждала его! Не на это ли она втайне надеялась, когда пришла сюда к Рефухио?

Почва под одеялом была твердой и каменистой, но они не чувствовали этого. Холодный ночной ветер пронизывал насквозь. Но ничто не имело значения, ничто не мешало им. Эти двое забыли обо всем, сплетясь в безмолвном объятии под бархатным звездным небом, на котором сиял бледный ореол луны. Теперь они не бросились в пучину страсти, а погружались в нее медленно и осторожно. Время — лучший учитель. Они хорошо запомнили и усвоили уроки прошлого.

Они помогали друг другу раздеться, а их губы сливались в долгом пьянящем поцелуе. Потом два обнаженных тела сплелись воедино, каждой своей клеточкой постигая древнее таинство любви, упивались новыми, неведомыми ранее ощущениями. Пил ар распласталась на широкой груди Рефухио, на которой вилась жесткая поросль волос, дразня языком его чувствительные соски. Ее руки бродили по его мускулистой спине с атласной кожей, ее бедра подрагивали, касаясь его бедер, и не было ничего прекраснее этого ликования плоти. Дыхание Рефухио, теплое и влажное, скользило по коже Пилар, переполняя ее восторгом ожидания.

Он соединился с нею, и время и пространство словно исчезли, не мешая им продлить радость обладания. Он переплел свои пальцы с ее пальцами, касаясь губами пульсирующей жилки на ее шее, потом ласкал ее грудь своей мозолистой ладонью, спускаясь ниже, к животу, все сильнее раскручивая в ней желание неистового наслаждения. Они были словно окутаны горячим колдовским туманом; Рефухио стал частью Пилар, а она стала его частью.

Пилар в изнеможении билась в руках Рефухио. Она изогнулась всем телом, приникнув к возлюбленному в предвкушении торжества их страсти. Каждый удар его плоти пронизывал Пилар будто раскаленной стрелой, дыхание замирало в груди, но она стремилась еще глубже принять его в себя, заставить его полностью раствориться в ней, взять ее всю, проникнуть в самые сокровенные уголки ее существа.

И он исполнил ее желание, и сверкающий вихрь захватил их обоих, и они воспарили на крыльях наслаждения, две части единого целого, соединенные восторгом сладострастия.

Она дала ему все, о чем он просил, а он — исполнил свое обещание.

Возможно, им сразу следовало ехать в Сан-Антонио-де-Бексар или в любую другую из бесчисленных миссий, которые располагались по берегам реки Сант-Антонио так близко друг к другу, словно бусины на нитке. Однако не город был конечной целью их путешествия, а поместье отца Чарро. А миссия Сан-Хуан была любимым местом матери молодого человека. Эту церковь посещали ее родители и водили сюда дочь, когда она была еще совсем ребенком. К тому же Сан-Хуан была ближайшим поселением на этом берегу реки. Добрый священник тут же распорядился, чтобы его гостей накормили и устроили на ночлег. Чарро сказал, что здесь он чувствует себя почти как дома.

Церковь была не единственным строением в миссии. Помимо нее здесь было множество глинобитных зданий — дом самого священника и его помощников-монахов, хижины работников-индейцев, постоянно живущих здесь, и ряд служебных построек — конюшня, амбар, кузница, ткацкая мастерская и совсем крошечные курятник и пекарня.