Рефухио танцевал с Пилар зажигательное болеро со свойственными ему ловкостью и изяществом. Он внимательно смотрел на свою партнершу, но касался ее довольно небрежно и почти совсем не улыбался. И когда Чарро пригласил Пилар на следующий танец, Рефухио безропотно дал ее увести, хотя на его лице промелькнула тень сожаления.

Пилар и Чарро прохаживались по двору. Разговор зашел об этот доме, о гостях, о здешней жизни, о том, насколько удался сегодняшний праздник.

— Не представляю, как я столько времени жил без всего этого, — сказал Чарро, когда они с Пилар лавировали среди танцующих пар. — Я не особенно хотел уезжать, но отец настоял на своем. И я уговаривал себя, что это, в сущности, совсем неплохо — увидеть мир, послушать ученых мужей и пофлиртовать с очаровательными женщинами, да и себя показать. Я достаточно всего насмотрелся и натворил слишком много глупостей. Теперь пора остепениться, обзавестись семьей и обосноваться тут до конца своих дней.

— А как же апачи?

— Где бы мы ни жили, нас на каждом шагу подстерегают опасности. Если не апачи, то болезни, пожары, грабители. — Он состроил потешную рожицу. — Но давай лучше поговорим о тебе. Как ты собираешься жить дальше?

Они как раз подошли к фонтану. Пилар погрузила пальцы в бассейн, наполненный прохладной водой.

— По правде говоря, не знаю. Многое зависит от моего отчима. Я не знаю, что он задумал в отношении меня. Тронуть-то он меня, может, и не посмеет, но он вполне способен очернить мое имя в глазах окружающих. Это сделает невозможным мое пребывание здесь.

— Как бы не так. Ему все равно никто не поверит, — заявил Чарро.

Пилар благодарно улыбнулась ему.

— Если все обойдется, то я постараюсь найти какую-нибудь работу. Например, могу стать портнихой.

— Портнихой?!

— А что в этом такого? Меня в монастыре научили прилично шить.

— Знаешь, большинство женщин обшивают себя сами. Но не в прислуги же тебе идти.

— А хоть бы и в прислуги. Я должна чем-то заниматься.

— А как же Рефухио?

— Я… Да кто его знает? Чарро помолчал немного.

— Что ж, понятно. Кстати… должен тебе сказать, что если бы вы с Рефухио не были связаны, а ты была бы дочкой кого-то из наших соседей, то подобную прогулку вдвоем при луне сразу расценили бы как прелюдию к официальному сватовству.

Пилар подняла глаза. Чарро смотрел на нее более чем нежно. Она ответила ему легкой полуулыбкой.

— Я так долго обходилась без дуэньи, которая подсказывала бы мне, как себя вести, что сейчас совсем не подумала о том, что наше уединение может выглядеть со стороны неприлично. Поэтому ради спасения твоей репутации предлагаю вернуться назад.

— Но от маменькиного гнева меня уже ничто не спасет. А ты все же подумай.

— О том, чтобы завести себя дуэнью?

— Нет, Пилар, о том, что я говорил тебе насчет сватовства. В нашем доме ты всегда сможешь занять подобающее тебе место.

Неподалеку гремела музыка и слышалось топанье ног танцующих. Чарро замедлил шаг. Его худощавое лицо было совершенно серьезным. Он выглядел просто превосходно в своем парадном костюме, расшитом серебром, который сидел как влитой на его ладной, стройной фигуре.

— Это… это очень благородный жест. Он поморщился.

— Никакое это не благородство. В первую очередь я думал о самом себе. Я больше не буду развивать эту тему, потому что Рефухио мой друг. Но ты все же не забывай о моем предложении, пожалуйста.

Этот поступок, какими бы соображениями Чарро при этом ни руководствовался, был по-настоящему великодушным. Пилар вовсе не собиралась незамедлительно воспользоваться ситуацией, ухватившись за предложение Чарро, но она была ему действительно благодарна.