- Принеси ребенка, - обратилась к ней Дженнифер.

Гермиона вышла. Рики нерешительно потянулся к жене, когда она проходила мимо, но отдернул руку и уставился в окно. Повисло тягостное молчание.

- Вот, - произнесла Дженнифер, - Миранда Сирена Шарафи. Наше будущее.

Гермиона положила ребенка на стол заседаний и развернула желтое одеяльце. Миранде исполнилось десять недель. Кожа ее была бледной, а волосы - густыми и черными. Смоляные глаза перебегали с предмета на предмет, не в состоянии остановиться. Сильное крошечное тельце беспрестанно дергалось. Миниатюрные кулачки сжимались и разжимались так быстро, что невозможно было сосчитать пальчики. Девочка излучала невообразимую жизненную энергию, казалось, будто ее взгляд вот-вот просверлит стенку купола.

Советница Эймс закрыла рот ладонью.

- На первый взгляд, - сдержанно произнесла Дженнифер, - может показаться, что у нашей Миранды заболевание нервной системы. Или параамфетаминоз. Но это нечто совершенно иное. Мозг Мири работает в три или четыре раза быстрее, чем наш, при чрезвычайно развитой памяти и такой же концентрации внимания. В качестве побочного эффекта имеются незначительные аномалии в моторике. Генемоды Мири включают высокий интеллект, но именно изменения ее нервной системы дадут ей возможность применить этот интеллект, правда, пока мы не знаем, каким образом. Подобная генемода - лучший способ избежать такое распространенное явление, как интеллектуальный регресс.

Кое-кто из присутствующих кивал, слушая эту лекцию; другие, которым было известно о менее выдающихся показателях Рики и Наджлы по сравнению с самой Дженнифер, уставились в крышку стола. Советница Эймс смотрела на извивающегося младенца широко раскрытыми глазами.

- Миранда - первая, - сказала Дженнифер. - Но не последняя. Здесь, в Убежище, собраны представители лучших умов Соединенных Штатов. Мы должны сохранить это преимущество ради всеобщего блага.

Советник Лин тихо сказал:

- Обычные дети Неспящих, обладающие генемодами, успешно справляются с этим.

- Да, - Дженнифер лучезарно улыбнулась, - но в любое время эти нищие на Земле могут изменить свою близорукую политику и начать все с начала. Нам нужно выжать все из генетической технологии.

Уилл Сандалерос легонько коснулся ее руки.

На долю секунды в глазах Дженнифер вспыхнула ярость, и она рассмеялась:

- Я снова ораторствовала? Простите. Я знаю, что все мы правильно понимаем философию Убежища.

Советница Эймс не отрывала завороженных глаз от дергающегося в конвульсиях младенца. Гермиона перехватила полный ужаса взгляд молодой женщины; она тотчас же завернула Миранду в одеяльце. Тонкая желтая ткань корчилась. По краям одеяльца были вышиты белые бабочки и темно-синие звезды.

Дру Арлин стоял перед Лейшей Кэмден, расставив ноги. Она еще никогда не видела такого резкого контраста, как между этим мальчиком и только что ушедшим репортером-подростком.

Грязь засохла коркой на каштановых волосах Дру, на остатках пластиковой рубашки и штанов, на дырявых башмаках, выданных в качестве Пособия. Кожа острых, как долото, локтей покраснела и воспалилась. Один зуб был выбит; только зеленые глаза ярко выделялись на лице, выражая пылкое упрямство, будто Дру приготовился что-то отстаивать каждой частицей своего грязного, тощего существа. Он явно не принадлежал к классу ишаков.

- Дру Арлин - это я, - произнес он таким тоном, будто сейчас вот-вот заиграют фанфары.

- Лейша Кэмден, - торжественно ответила Лейша. - Ты хотел со мной встретиться.

- Я хочу в ваш фонтан.

- Фонд. Где ты слышал о моем фонде?

- Кто-то сказал. Я долго добирался сюда. Из Луизианы.

- Пешком? Один?

- Иногда ехал тайком, - отмахнулся мальчик. - Но теперь я тут. Начинайте.