– Я только не понимаю почему. Можно подумать, что они гадали на картах с тех самых пор, как мы здесь оказались. Почему именно завтра, так внезапно?

– Кто знает, как у них работают мозги? – отозвался Джулиан. – Генералы везде одинаковы, сам понимаешь. Что их, что наши, разницы никакой. Но, послушай, я не из-за этого пришел. Я тут договорился с одним парнишкой, он сейчас как раз отправляется в тыл. У меня есть несколько писем, которые я с ним отправляю. Так может, пока тебе голову не оторвали, ты захочешь передать что-нибудь нашей ненаглядной Сильвии? Тогда шевелись. Он уходит с минуты на минуту.

С этими словами Джулиан выскользнул из окопа, оставив Флорри в одиночестве. Юноша порылся в своем вещевом мешке, выудил оттуда блокнот и ручку и, скрючившись, пригнувшись к пламени свечи, принялся быстро писать. 

Апрель 26,1937

Сильвия!

Я знаю, что не имею права испытывать к тебе какие-либо чувства, но я все равно их испытываю. Нам завтра идти в бой, и я решил, что расскажу тебе об этом. Возможно, в другой жизни.

Роберт Флорри. 

«Какая околесица!» – подумал он и чуть было не скомкал письмо, чтобы выбросить, но решил, что без сожалений умирать гораздо легче, и оставил все как есть.

Потом стал писать еще одну записку, чтобы разобраться с одним незавершенным делом. 

Апрель 26,1937

Сэмпсон!

Шанс продвинуть наше расследование появится в ночь на завтра. Готовится вечеринка, и наш друг-поэт тоже приглашен. По его поведению мы поймем, какие напитки он предпочитает. Удачной охоты.

Флорри. 

Он сложил листочек и нацарапал адрес Сэмпсона.

Затем выбрался из окопа и отправился разыскивать Джулиана. Тот болтал с каким-то мальчиком у заграждения траншеи.

– Еще одну записку он не возьмет? – прошептал Флорри. – Заметка в «Таймс», которую я обещал.

– Почему нет?

И Джулиан бегло обратился к мальчику на испанском, чему Флорри немало подивился.

Парнишка сложил все послания в холщовую сумку, висевшую на поясе, и скользнул в темноту.

– Где ты отыскал такое сокровище? – поинтересовался Флорри.

– О, я умею устраиваться в жизни, Вонючка, дружище.

– А как он проберется через линию фронта?

– Карлос где угодно проберется. Он в этом деле мастак. Я уже пользовался его услугами, и он всегда отлично справлялся. Ну что, Вонючка, готов к большому параду?

– А то. Готов даже шагать впереди.

Флорри наконец почувствовал себя счастливым.

15

«Гранд-Ориенте»

Модное кафе «Гранд-Ориенте» в тот вечер было переполнено. Пространство казалось тесным то ли от множества молодых людей, то ли от революционных идей, носившихся в воздухе. Но еще более несомненно здесь витал зловещий призрак убийства.

«Кто-то непременно погибнет сегодня вечером», – думал Левицкий, явственно ощущая густую и мощную атмосферу злодеяния.

Будут кровь на тротуаре, визжащие женщины, разъяренные мужчины с пистолетами. Но для него наконец окончилось долгое терпеливое выжидание. После тяжелых месяцев скуки пришло время действий.

Он сделал глоток зеленоватого шнапса. Замечательно. Девушка сидела в группе поумовцев за столиком у барной стойки. Все они были молоды, веселы, переполнены ощущением собственной значимости, надеждами на светлое будущее и взбудоражены переменчивой политикой. Хотя весьма возможно, что для них это лишь вопрос моды, «жизнь – лишь игра». Ребята носили синие комбинезоны, береты были лихо заткнуты под погоны.