— Почему? — она устремила свой взор на его профиль. — Разве я чем-то раздражаю вас?

— Я совсем не раздражен, — последовал ответ, сопровождаемый безразличным пожатием плечами. — Просто-напросто вы породили замешательство в обычно прекрасно упорядоченном образе мыслей моего друга Николаса. В прошлом году, когда он находился здесь, руководя строительством моста, он был уверенным в себе человеком, почти, как говорится, счастливым. Но с тех пор, как возвратился с материка, куда ездил, чтобы встретиться с вами, в нем появилась какая-то напряженность и постоянная взволнованность. Я считаю, что в его сознании произошло какое-то замешательство.

— Замешательство?!

Этот словесный, тщательно продуманный выпад был для нее совершенно неожиданным и тревожным.

— Что вы имеете в виду?

— Я имею в виду, — тон его голоса стал довольно назидательным, — что наш добрый Николас был, по всей вероятности, взволнован зеленью ваших глаз и огнем ваших волос — он ведь, в конце концов, человек с нормальными эмоциями — и в то же время, как мне кажется, считает себя слишком старым, чтобы жениться на вас.

Какое-то время Клэр не могла вымолвить ни слова от возмущения и гнева. Как он мог осмелиться упрекать ее подобными чудовищными выдумками? Николас, единственный среди всех мужчин!

— Это же невозможно! — воскликнула она. — Я знаю его с тех пор, как себя помню. Я жила с ним совсем рядом. Мы самые близкие друзья, но не более того.

— Я совсем не утверждаю, что все обстоит именно так, но в то же время не могу согласиться с тем, что это невозможно. Поскольку перемены в нем совпали с вашим прибытием, вполне резонно предположить, что две вещи вполне взаимосвязаны. А что касается дружбы, которую вы упомянули, — сжатые губы его рта были до бешенства насмешливы, — то вы теперь уже не в том возрасте, когда учат плавать, ибо существуют совершенно другие вещи, которым любой нормальный мужчина имел бы счастье научить вас. И совсем нет нужды краснеть от скромности. Я совсем не собираюсь вдаваться в подробности.

Он замолк на мгновение.

— Я люблю Николаса, но не думаю, что вы и он могли бы составить гармоничную супружескую пару.

Волна гнева тотчас же вспыхнула в ее глазах, но Клэр закусила губу, чтобы сдержать слишком быстрый отпор. Он был просто невозможным человеком!

— Вы не должны затруднять себя заботами говорить от его имени, сеньор. Что же касается вашей собственной роли во всем этом, то Николас никогда бы не позволил кому-либо вмешиваться в свои личные дела, даже ради успешного завершения контракта, который вы ему предоставили.

Впервые за время их знакомства Мануэль не сдерживал своих эмоций. Они выливались на нее через его сверкавшие гневом глаза, а также проявились в том, как крепко сжимал он руль автомобиля. Это выразилось также в белизне шрама над его скулами и его раздувавшихся ноздрях. Она в нем оскорбила нечто такое глубокое, что составляло существо его мужского достоинства.

— Вы ничего не поняли! — сказал он жестким ледяным тоном. — Мне следовало бы знать, что лучше всего не поднимать этого вопроса в разговоре с вами. Больше мы не станем его обсуждать.

Странно, но именно в этот момент они проезжали мимо бунгало Николаса. В прихожей и гостиной горел свет, а Рокко как раз задергивал занавески.

Клэр, набравшись мужества, с какой-то отчаянной веселостью сказала в ответ:

— А чего же вы тогда хотите от меня, сеньор, — чтобы я покинула остров?

— Пожалуйста, поступайте как вам будет угодно!

Это, как Клэр отметила про себя, вполне соответствовало сказанному.