Похоже, случай как раз ваш; по крайней мере дело идет к тому. Нарушена ли граница? Сколько осталось до черты?.. Судить не берусь. Не знаешь этого и ты, и менее всех — он.

Из чего же исходить, когда не видишь точного ориентира?

Из какого-то предположения.

Если бороться — из лучшего, из оптимистического. Только так, иначе борьба бессмысленна.

Хочешь спасти мужа, спасти семью, идешь на подвиг — поверь, без колебаний и отступлений, поверь страстно, что он МОЖЕТ бросить пить — может САМ.

Тогда вся твоя задача сведется к тому лишь, чтобы свою веру ВНУШАТЬ ЕМУ. И вера эта превратится в реальность — если…

Вот отсюда и начинается подвиг — я не демагогически употребил это слово.

Я поверил в твои возможности. (В отличие от многих у тебя есть живая самокритичность: «Может, я сама виновата?») Уверен, сейчас ты поймешь не вину свою, а ошибки.

Скажи, задавалась ли ты вопросом, пыталась ли разобраться — вместе с ним или хотя бы наедине с собой — почему он пьет?

В письме на сей счет больше эмоций, чем мысли. Ну спаивают, в том числе даже мать, ужасно. Какой-то незначительный физический недостаток, на который он ссылается как на причину. Вряд ли причина, скорее, один из оправдательных поводов. Но… Бывает, на мелочи раздувается крупный комплекс, если человек неуравновешен; чаще же — только знак неудовлетворенности собой по основаниям более глубоким.

Когда пьян — агрессивен. Это уже однозначно: комплекс неполноценности. Постоянное недовольство собой и жизнью. В трезвом виде загоняется в подсознание, в пьяном — наружу. В чем же дело? Что мучает? Какая боль, какие внутренние нелады?

Работой вроде доволен, женой доволен. Но ведь мало этого. Для уверенности в себе нужно еще быть уверенным, что довольны тобой. И этого мало!.. Главное — знать, чувствовать, что осуществляешь себя, что живешь В ПОЛНОМ СМЫСЛЕ, — не правда ли?

Посмотри, что получилось, когда я собрал из твоего письма разрозненные реплики, относящиеся к его персоне:

— я его понимаю, не гоню… как делают другие… и как советуют…

— во всем мне помогает, кухня в основном на его плечах… ходит со мной на речку полоскать белье…

— я уже не могу быть спокойной, если замечаю, что он… как повлиять на него? я и добром пробовала, и ругалась…

— когда я рядом, все понимает… настолько привык клясться, что не будет больше…

— я ему говорю, что надо больше уважать людей… немножко ленивый, надо ему напомнить, чтобы принес воды, так не догадается…

Если бы ты не знала, что речь идет о твоем муже, о Большом Сильном Мужчине, если бы не помнила, что это строчки из твоего же письма, не могло бы показаться, что какая-то незадачливая мамаша рассказывает о своем не шибко удачном ребеночке? Хороший, да. Но безответственный, не выполняет обещаний. Чуть за дверь, опять за свое! Уж и так с ним бьешься, и эдак воспитываешь — не слушается.

Спроси себя: не увлечена ли я хозяйственной, бытовой и внешней стороной нашей совместной жизни — в ущерб душевной, самой тонкой, самой незаменимой женской работе? Не выходит ли так, что муж при мне состоит в должности помощника министра — исполняет, грубо говоря, роль Мальчика-на-Побегушках? (Или какого-нибудь снабженца, ремонтника, грузчика, заодно замзавпостелью…) Точнее: не ощущает ли себя таковым?..

Вот они и ошибки. Вот, сказать верней, одна ошибка, но постоянная. Повторяющаяся, долбящая.

Если ты спросишь об этом у него самого, он, очевидно, не поймет, засмеется или рассердится. О чем, собственно, разговор? Я мужик как мужик, ты жена как жена, я хозяин, а ты хозяйка.