Простите, буду отвлекаться и дальше. Не знаю, какова степень вашего скепсиса. Я не верю в ее холодность, не верю, как и в свою импотентность, которой нет. Какая-то жуткая путаница. Будто оба угодили шеями в перекрученную петлю, дергаемся, затягиваем…

Трижды ходил к специалистам, именовавшим себя сексологами. С одним не стал разговаривать: увидал сытую, сальную физиономию и — назад.

Ко второму пошел, прихватив одну импортную секс-игрушку, для баловства. Не понадобилось, это была женщина с несклоняемой фамилией, молодящаяся. Очень умная и корректная. Ничего не пришлось рассказывать, только вставлять в ее монолог кивки: да, да… Так, точно, так… Кивал и ее лошадеобразный молодой ассистент, от него пахло угарным газом. Мне показалось, что она держит его на гормонах. Говорила безостановочно, незаметно перешла от общенравственных рассуждений к практическим рекомендациям. Кивал все согласнее. Я все это знал, давно знал — я грамотный и любознательный. Скулы свела зевота…

К третьему занесло уже просто из любопытства: частник, берет только крупными, захотелось узнать — за что. С машинальным радушием меня встретил непроницаемо озабоченный дядя, светло-темные очки, все по минутам, расчет вперед. Положил сколько надо, куда надо, импровизирую близко к правде. «Понятно… Ясно, ясно… Довольно. Тэк-с. Вы, конечно, знаете, что я экстрасенс». — «Экстрасекс?..» — «Эту шуточку я слышу пятнадцать раз в день, вы оригинал, мой дорогой, ближе к телу. Ну-ка, давайте-ка…» Приговор был категоричен: «Срочно перемагнититься. Шестнадцать сеансов. Откуда вот энергию на вас брать! Гарантии не даю. Запущено. Таксу знаете. Икру из Каспийского бассейна не есть, годится лишь из Дальневосточного». — «А жену кто перемагничивать будет?» — «Я, кто же… Не настаиваю, подумайте».

Подослал к нему двух приятелей с мечеными купюрами и визитными карточками. Вывернулся…

Что еще вам поведать? (Мне уже легче). Кажется, наш с вами опыт в какой-то мере сравним. Как вы поняли, я по-своему профессионал, раскрывание душ для меня и необходимость, и род наслаждения, и источник привычных ужасов. Интересует более всего дальнее, непохожее; но волей-неволей сталкиваешься и с ситуациями, похожими на свою. Приходилось играть и, так сказать, лечебную роль, это уже не какой-нибудь бессапожный сапожник, а прямо-таки портной без штанов. Вопрос, как вымыть из себя эту практику.

…В одном случае стал невольной причиной трагедии, о чем узнал потом. Одна из моих любовниц вышла замуж. Муж оказался дотошный, требовал отчета о прошлом — с кем, сколько… По честности назвала и меня, а мы с ним иногда имели дела по службе.

И вот как-то занесла нелегкая встретиться в душевой плавательного бассейна… Мучил ее месяца три, добивался еще каких-то признаний, затем застрелился.

Кажется, сказал самое тяжкое, но не главное.

Хотел уяснить, как жить дальше.

Простите. (.)

…О разобщенности, как о смерти, по возможности не говорят, о ней стараются забывать. Как смерть, ее ненавидят, боятся, предчувствуют. Как смерть, она однажды открывается перепуганному сознанию, и с этого мига, непосильная для осмысления, судорожно загоняется внутрь, откуда и вершит свою разрушительную работу. Разобщенность и есть смерть, живьем разгуливающая среди нас.

Как физическая смерть (небытие тела) частично являет себя в обличиях увядания, усталости и болезней, так разобщенность (небытие души) принимает вид то безразличия, то ненависти, то тоски, то вранья или бессодержательной болтовни.