|
Умер от чахотки. После смерти сына граф Честерфилд прожил еще около пяти лет. До последнего своего дня он был в полной памяти, успел завершить мемуарные очерки, продолжал переписку. К его адресатам прибавилось и нежданно обретенное семейство наследников — вдова сына и внуки, один из которых тоже получил родовое имя Филип. Юджиния и мальчики иногда виделись со стариком, что, как хочется думать, приносило ему утешение. Когда же лорд отправился вслед за сыном, начали свою внедомашнюю историю эти письма… Юджиния была первой их издательницей. "Не продается вдохновенье, но можно рукопись продать" — как истинно философски сказано.
Откуда я взялся И не только об этом Смерть, животные, деньги, правда, бог, женщина, ум, — во всем как бы фальшь, дрянная загадка, дурная тайна. Почему взрослые не хотят сказать, как это на самом деле? Есть ли у вас план, как возносить ребёнка с младенчества через детство в период созревания, когда, подобно удару молнии, поразят её менструации, его эрекции и поллюции? Да, ребёнок еще сосёт грудь, а я уже спрашиваю, как будет рожать, ибо это проблема, над которой и два десятка лет думать не слишком много. Здравствуйте. Хочу спросить у вас, как мне быть. Когда мне было пять лет, я спросил у мамы, откуда я взялся. Она ответила: "Я купила тебя в роддоме". Я спросил: "А что такое роддом? Такой магазин?" — "Да, — ответила мама, — это такой магазин". — "Где покупают детей, да?.. А сколько ты за меня заплатила?" — спросил я. "Очень дорого. Сто рублей". — "Значит, я стою сто рублей!" — обрадовался я. "Теперь ты стоишь еще дороже". — "Сколько? Тысячу, да?" — «Да». — "А почему?" — "Потому что ты вырос". — "А ты сколько стоишь?" — "Не знаю, — сказала мама. — Не помню, спроси у бабушки". — "Она тебя тоже в роддоме купила?" — "Да". Я решил спросить обязательно, было очень интересно узнать, сколько стоит моя мама. Но бабушка была в деревне. Поэтому я на другой день спросил у папы, сколько рублей он стоит. Папа удивился и рассердился: "Что ты болтаешь. Человек не стоит нисколько рублей, человек бесценен. Это только рабов покупали за деньги". — "Значит, я раб", — сказал я. "Почему?" — удивился папа. "Потому что меня купили за сто рублей. А теперь могут продать за тысячу". "Что за глупости? Кто тебе сказал такую ерунду?" — «Мама». — "Мама?.. А-а. Понятно". Потом однажды мы пошли с папой в "Детский мир" покупать для меня машинку. Там было много разных красивых машинок, и папа объяснял мне, что их привозят сюда с фабрик, их там делают и затрачивав ют на это много материалов, потому они и стоят так дорого. Я спросил: "На меня тоже затратили много материалов?" — "На тебя? Да, — сказал папа. — Много". — "А-а, — сказал я, — понятно". — "Что понятно?" — встревожился папа. «Понятно», — сказал я, но сам не понимал, что понятно. Вспомнил, как папа сказал, что мама сказала мне ерунду насчет этих рублей. И спросил: "А на какой фабрике меня сделали?" Папа долго думал. Потом сказал: "На картонной. То есть… на космической". — "В космосе, да?" — «Ага». — "Значит, меня привезли из космоса?" — «Да». — "А тебя?" — "И меня". — "И всех людей оттуда привозят?" — "Да. |
