Спасает не знание, но простая вера, что ответ есть.

Самый трудный язык — обычные события. Голос Истины всегда тих, оглушительный жаргон суеты его забивает. Силы тьмы все делают, чтобы мы умирали слепыми, не узнавая друг друга, но встречи после прощания дают свет…

Пишу в недалекие времена, когда догадаешься, что и я был твоим пациентом. (…)

Все эти записи я прочитал потом…

Я спешил к Бобу, чтобы объявить о своем окончательном решении стать психиатром. По пути, чего со мной ранее никогда не бывало, говорил с ним вслух. «Все-таки не зря, Боб… Не зря… Я тебе докажу…»

У дверей услышал звук, похожий на храп. «Странно, Боб. Так рано ты не ложишься…»

На полу возле дивана — рука подмята, голова запрокинута.

Борис Петрович Калган скончался от диабетической комы, на сорок втором году жизни, не дожив сорока дней до того, как я получил врачебный диплом.

Все книги и барахло вывезли неизвестно откуда набежавшие родственники; мне был отдан маленький серый чемоданчик.

Внутри — несколько аккуратно обернутых зачитанных книг, тетради с записями, ноты, шестнадцать историй болезни, помеченных значком оо, красная коробочка с военными орденами и медалями, записная книжка с адресами и телефонами. На внутренней стороне обложки рукой Боба: «Ты нужен».

Ночной консилиум

Книга в книге: о психотехнике

Иногда так весело, о мой Друг, так весело иногда До и После перегороженной свалки, которую называют жизнью.

В глаза мне лезут напрасно — в упор не вижу.

Вопят в уши зря — не слышу вплотную.

Удары наносят — я принимаю их как зеркало принимает тьму, бессветную пустоту нечего отражать. Спокойствие.

О, как душа моя бесит бесов — беснуются, ненавидят!

Я им сочувствую, но ничем помочь не могу, просто знаю об их мучениях, знаю.

Не допускаю к душе своей злобы дня.

Высоко душа — там — а здесь ПЕРЕХОДНЫЙ ПАНЦИРЬ, бродячий дом.

ЯВДРУГОМ, ЯИНОЕ.

Приветствую жизнь, смерть приветствую До и После.

Так весело иногда, о мой Друг, иногда так весело…

НЕВИДИМАЯ РУКА

«Искусство быть собой» (ИБС). Аутотренинг (AT). Книги как дети — уходят и возвращаются с какой-нибудь неотложной нуждой…

…у меня впечатление, что Вы все-таки чересчур неровно дышите к психотехнике, преувеличиваете значение и технического (не говорю: практического) прицела моих книг. Если бы я не понимал, почему — обижался бы, что не замечают художника. После маленького ИБС, верней, сразу же после той первой статейки в «Юности»…

Как нас учили?.. Чтобы не болеть, нам надобно себя преодолеть.

СЕБЯ?! Вот-вот. Привычная нелепость. Как можно? Осадить себя, как крепость? А кто внутри останется?.. Скребя в затылке, снова задаюсь вопросом: как может глаз увидеть сам себя без зеркала? Чьим глазом? Даже с носом не можем мы поделать ничего без любопытства друга своего.

Но как же, как гипнозу не поддаться, когда очередной великий спец дает набор простых рекомендаций, как жить (читай: как оттянуть конец) и умереть красивым и здоровым. Продашь и душу за такой гипноз. И хоть интеллигент воротит нос, и он непрочь найти обед готовым…

Жаждущий, страждущий, алчущий океан, черная дыра — армия психопотребителей, несметные полчища, сонмы… Мне говорят теперь — вы, мол, первым интуитивно учуяли этот бездонный, безумный вакуум совпсихологии, бросили туда парочку спасательных кругов, вызвали сверхреакцию (на безрыбье…) — и сотворили нечто вроде импритинга, запечатка, определяющей первомодели — из себя самого.