Только перед операцией хирург приводит свои руки в абсолютную чистоту.

«Встань, победи томленье…»

Среди моих пациентов есть и врачи, в том числе и по моей части. И среди «заочников» — тоже.

В. Л.

Вашу книгу «Искусство быть собой» прочитал «вдоль и поперек». Занятия AT облегчились. Многое стало понятнее. Но…

Постараюсь покороче. 48 лет, врач-хирург высшей категории. Родился в деревне…

Я человек мужественной профессии, но с мнительно-тревожным характером, раздражителен и застенчив. С детства страдаю головными болями, страхами. Были детские инфекции… Затем, в институте, — невроз сердца, гипертоническая болезнь. Но школу закончил успешно, несмотря на хвори, занимался спортом (велосипед, бег, плавание). В медицине избрал самое физически трудное — хирургию. Работал с большой нагрузкой. Надо было помогать младшим братьям (пятеро из нас закончили разные институты). Изредка лечился амбулаторно, на курортах отдыхал, с работой справлялся, «грома» не было слышно. (…) В интимных отношениях терпел не раз фиаско, потерял веру в себя и остался холостым. Это меня не слишком тревожило (надежду все-таки не терял!).

Беды начались с 1961 года. Приступы страха смерти. Областная больница: диэнцефальный синдром, астеническое состояние. В больнице в Москве в неврологическом отделении остановились на неврастеническом синдроме по гипертоническому типу. Невроз страха. (…)

Овладев AT, стал опять оперировать. Когда нарушался сон, прибегал к химии. Встал опять на лыжи, на коньки, начал снова плавать, хотя временами бывали кризы. Почти ежегодно лечился на курортах. Сменил квартиру.

Жил один, затем с сестрой, затем опять один. Была любовь. (…)

Но вот 197… год, уехала «она»… Оперировать приходилось и ночью, и серьезное. В августе оперировал проникающее ранение сердца. Девушку спас, но после этого болезнь моя обострилась, опять «забуксовал». Снова «умирание». Перехватить такие состояния AT не удается. Коллеги стали рекомендовать оставить большую хирургию. В 197… году умерла мать, очень переживал. Опять скатился к химии. В работе перешел на поликлинический прием, а сейчас вообще не работаю. Боюсь всякой новой обстановки, дороги, леса. Сон без химии 3–4 часа. С вечера могу расслабиться и заснуть, но, проснувшись, уже не засыпаю, лежу, паникую. Астения нарастает. Не хожу в кино, раздражает музыка. Пишу — и то волнуюсь… Встает вопрос о группе инвалидности…

Вопросы: можно ли обойтись без стационирования в психбольницу, которое мне рекомендовали? Как перехватывать приступы? Можно ли продолжить работу хирургом? Кем быть? Как быть? (.)

Дорогой коллега!

Думаю, вы поймете и простите задержку… Время наконец выкроилось.

Ваше мужество в борьбе за жизнь и здоровье — и ваших больных, и свое собственное — достойно восхищения, но не нам с вами устраивать овации. И не надо извинений: пути врачебные неисповедимы, я с той же вероятностью мог бы оказаться у вас на столе, и вам пришлось бы на путь истинный наставлять меня… Вообще, не кажется ли вам, что взаимоврачебные отношения суть просто нормальные человеческие отношения? И даже единственно нормальные?..

К делу.

Не торопитесь в инвалиды. В больницу?.. Если и полегчает вам там, морального удовлетворения не испытаете. Основную проблему — реорганизации вашей жизни в духе оздоровления, телесного и душевного, внутренней перестройки — никакая, даже и наилучшая, больница не разрешит. Есть риск обзавестись и новыми диагнозами… Всякое стационирование, тем более в учреждение данного профиля, чревато непроизвольными отрицательными самовнушениями.