Мама пошла в доярки. За работу в то время почти ничего не платили, но она не умела работать плохо.

Закончил обязательные 7 классов, дальше учиться не собирался, хотел работать. Но мама все-таки заставила меня пойти в среднюю школу. Для этого надо было ехать в город и жить в интернате. Все зимы ходил в одном пиджачке, пальто не было. По выходным дням голодал. Дома не было даже черного хлеба, питались картошкой.

Из школьной жизни основное воспоминание — издевательства и насмешки. На перерывах, а иногда и на уроках в меня кидались огрызками колбасы или свинины, а я отворачивался и глотал слюну. (Гораздо позднее, изучая психологию, я узнал, что есть люди, которых действительно не задевают насмешки и издевательства. Для меня это было невероятно.) С содроганием вспоминаю сейчас, будто это было вчера, с какой изобретательностью надо мной, школьником, издевались взрослые дяди… Сколько помню свое детство и юность — всегда я, хилый, долговязый, рыжий, конопатый, был чем-то вроде шута при средневековом дворе. Так и свыкся с мыслью, что если кому-нибудь захочется поиздеваться над кем-то, то этим последним буду всегда я…

Где-то в девятом классе во мне произошел перелом. Если я раньше учиться не хотел, то теперь решил, что буду учиться во что бы то ни стало.

Я всегда быстро схватывал новое и с особым удовлетворением решал задачи на сообразительность. Читать научился сам, когда мне было всего три года, и очень удивлялся, что 5—6-летние дети у соседей читать не умеют. Еще до школы прочитал много книг, и не только детских.

Поступил учиться в технический вуз. Жил на стипендию. Начал заниматься спортом, бегать на средние и длинные дистанции. Обнаружилось, что голодный долговязый хиляк обладает большой выносливостью. Тренировался фанатически, через 3 года стал чемпионом вузов города, совсем немного осталось до мастера спорта. Думаю, если бы лучше питался, то и мастерский рубеж покорился бы.

Я всегда был одет и обут хуже всех и не мог позволять себе развлечений, доступных другим. Это я компенсировал успехами, превосходством, победами. Не раз были мысли о самоубийстве, но удерживали злоба и беспредельная жажда мести. Злоба, дикая злоба заставляла меня сдавать экзаменационные сессии без единой четверки, двигаться вперед по гаревой дорожке, когда ноги отказывали, в глазах было темно и мозг отключался. Я плакал по ночам, а утром, стиснув зубы, шел опять самоутверждаться.

В студенческие годы я меньше подвергался издевательствам, чем в школе, не было уже таких пыток. У меня был какой-то авторитет, ко мне часто обращались за консультациями. Но сынки родителей «с положением» не упускали случая продемонстрировать свое превосходство.

Особенно драматичными стали мои дела, когда наступило время поближе знакомиться с девушками. Здесь у меня вообще не было никаких шансов…

Институт закончил с отличием. В 24 года был назначен заместителем директора предприятия, проработал там пять лет, неплохо. Ушел: общение с людьми на этой должности оказалось для меня непосильным. По сей день работаю рядовым инженером и от всех продвижений по служебной лестнице категорически отказываюсь.

Я должен был стать выше своего окружения по уровню развития, по кругозору, по эрудиции. Я должен был стать выше всех, причем так, чтобы никто в этом не усомнился.

Более двадцати лет упорно занимался самообразованием — капитально изучал литературу, историю, философию, изобразительное искусство, театр. Всегда занимался одновременно не менее чем на двух курсах, кружках и т. п. Овладел фотографией — есть снимки, отмеченные на конкурсах. Все, за что я берусь, я делаю фундаментально. Владею свободно несколькими языками. Только работой над собой я мог отгонять разные невеселые мысли.

Положение мое тем не менее незавидное. У меня никогда не было друзей, ни одного.