Она не могла даже вспомнить, когда в последний раз чувствовала себя такой счастливой, такой свежей. Все ее тело пульсировало и будто тихонько искрилось от радости. Беренис сонно потянулась и чуть передвинулась на кровати, желая прижаться к Гаю. Вытянула руку в его сторону, но рука не нашла ничего, кроме любимого одеяла. Беренис открыла глаза и увидела, что рядом действительно никого нет.

Она села и оглядела комнату. Где же он? Часы у кровати показывали половину десятого. Беренис уже забыла, когда вставала так поздно. Хотя что удивительного! После суматошного дня, сильных переживаний и блаженных упражнений, длившихся целую ночь… Гай поднял ее на самую вершину экстаза несколько раз, прежде чем их сморил сон и они заснули в объятиях друг друга.

Одна мысль об этом заставила ее сердце сладко заныть, а тело вновь изнемогало от чувственного желания.

Однако Беренис направила свои мысли в другом направлении. Для нее был важен их ночной разговор. Она была счастлива, что они наконец объяснились. Может быть, она и поэтому себя чувствовала такой обновленной? Пришло чувство умиротворения, ушла тяжесть. Она наконец обрела согласие с самой собой, которое так мучительно искала последние два года. Теперь ей только осталось разобраться со своими непонятными чувствами по отношению к Гаю. В этом вопросе она так запуталась, что пришло самое время расставить все по местам. Задача предстояла не из легких. Одно воспоминание о его теле, прижатом к ней, нагоняло волны чудесной дрожи.

Это была невероятная ночь, полная нежности и страсти… Но ни одного слова о любви не было сказано, вспомнила Беренис и нахмурилась. А чего она ожидала? Точно, ни слова о любви… А почему она решила, что будет как-то иначе? И не должно было быть. Гай ведь не любит ее, и она… Ну, и она давно перестала испытывать к нему это особенное чувство. Телесные удовольствия — это одно, а чувства — вещь тонкая.

Но тут она вдруг вспомнила, как Гай все-таки сказал ей этой ночью, что очень ее любит. Беренис почему-то расстроилась. Кажется, тогда это даже не показалось ей особенно важным, потому что она была в таком смятении…

— О Боже! Я что же, опять влюбилась в него? — осознала она внезапно.

Память услужливо напомнила Беренис, как Гай отстранился от нее, ненадолго, как будто для того, чтобы осознать, что они такое делают. И она отчетливо поняла, что Гай был верен себе. Он всегда знал, что делает. Так ведь было и раньше. В самый горячий, страстный момент он всегда контролировал ситуацию. Она так не умела. Там, где она действовала импульсивно, он был рациональным, хладнокровным, мудрым.

Выходит, что он ясно мыслил и в тот момент, когда они занялись любовью. Во всем себе отдавал отчет. Он даже проверил, а то ли это, что хочет она… А она почти умоляла его продолжать.

И они не пользовались никакими противозачаточными средствами.

— Идиотка! Законченная кретинка! — накинулась она с яростью на саму себя, с трудом веря в собственную глупость.

Она пошла в ванную принять душ. Но, стоя под тяжелыми струями воды, не могла смыть свою тревогу. А вдруг Гай решил, что она приняла таблетку заранее, когда попросила его продолжать?

Мысль о возможности увидеть Гая прямо сейчас неожиданно показалась ей тяжелой. Она чувствовала себя неловко и глупо, и совершенно не знала, что собирается ему сказать. Но чем скорее она с ним встретится, тем лучше, решила Беренис, вытираясь.

Немного погодя, надев выцветшие джинсы и розовую футболку, не забыв нанести на лицо легкий макияж, чтобы скрыть бледность, Беренис спустилась вниз по лестнице.

Музыка, которая донеслась до нее, когда она лежала в кровати, оказывается, звучала из радиоприемника, который стоял посреди безлюдной кухни, радуя неизвестно кого.