— А я его знаю? — поинтересовалась Беренис.

Гай только улыбнулся в ответ.

— Кстати, как ты себя ощущаешь?

Итак, он не собирается ей признаваться, с кем любезничал по телефону. Может быть, потому, что понял, что она сама уже разобралась. Или потому, что Чармиан была для него явно больше, чем друг.

Теперь это все не имеет для меня значения, сердито напомнила Беренис самой себе.

Она только порадовалась, что оставила волосы распущенными, и что ветер, проникающий в открытое окно, ерошил их, набрасывая на лицо. Давно она не чувствовала себя в таком замешательстве. Земля снова уходила из-под ног. Куда бы спрятаться? Хорошо, что хоть ветер немного помогал в этом.

— Все хорошо. Вот твой кофе. — Она протянула ему кружку.

— А! Спасибо.

Но когда он взял кружку и их пальцы неожиданно соприкоснулись, сердце у нее в груди сразу забилось гораздо быстрее, опровергая только что сказанное Беренис. Что уж тут хорошего! Все пошло вверх дном.

А он ждал от нее чего-то. Стоял и молча смотрел на ее смущенное лицо.

— Чудное утро, правда? — услышала она свой голос.

Он улыбнулся.

— Я сказала что-то забавное? — спросила Беренис.

— Нет… Но прозвучало как-то очень по-английски. У тебя так часто бывает. Англичане всегда говорят о погоде, когда хотят заполнить паузу в разговоре.

Беренис тоже улыбнулась. Он прав. Она не лучшим образом выпутывается из ситуации. Может, сказать все прямо сейчас, чем понемногу нащупывать путь, словно сапер на минном поле. Она набрала в грудь побольше воздуха, и, не в силах больше сдерживать внутреннее напряжение, произнесла:

— Слушай, я насчет этой ночи…

И только в тот момент, когда закончила фразу, поняла, что он в то же самое время сказал те же самые слова.

Их взгляды встретились, и он смущенно усмехнулся.

— Извини… Говори ты первая.

Что ей стоило придержать язык? Не открывала бы рот раньше времени, меньше было бы проблем. Еще пара секунд — и он бы сам начал этот тяжелый разговор, отругала себя Беренис.

— Ну… — Она увернулась от его пронизывающего взгляда. — Я просто хотела сказать, что этой ночью… я была так расстроена… а ты меня замечательно утешил.

Господи, что я несу? — мелькнуло у нее в голове.

— Утешил? — переспросил он язвительно.

— Ну да…

Гай отхлебнул кофе из кружки и посмотрел на нее таким взглядом, что она чуть не провалилась сквозь землю. Как же она хотела, чтобы он сам сказал что-нибудь! Чтобы помог ей!

— В любом случае, — в полном смятении продолжила Беренис, когда поняла, что ни слова поддержки от него не услышит, — замечательно, что нам удалось объясниться и…

— Да, это верно, — наконец перебил он ее своим тихим и хриплым голосом. — То, что произошло между нами, было чрезвычайно приятно. Это вызвало множество воспоминаний о том, как нам когда-то удавалось ладить друг с другом.

— Да, чего у нас всегда хватало, так это страсти, — сказала Беренис напряженно.

Он нахмурился.

— Ты говоришь это с оттенком осуждения в голосе. Но ведь страсть — это не так плохо. Она может не подменять отношения, а делать их более глубокими. Когда-то именно такими были наши отношения, где было много страсти.

— Но не одна страсть, — оборвала она его.

Она подождала, не станет ли он отрицать. Но он и не подумал этого делать. Пожалуй, он достоин уважения за то, что не делает вид, что происшедшее этой ночью имело какое-то отношение к любви… Да, лицемером он не был.