— Беренис… — Она услышала предупреждение в его голосе, но ей было не до того.

— Беренис!

— А может быть, я не против, если ты воспользуешься ситуацией, — пролепетала она. — Ради добрых старых времен. Ради сегодня…

Она не договорила, подняла голову и коснулась губами его рта. И ощутила, как мягки его губы. Он не сразу ответил на ее поцелуй, и она застонала, с трудом сдерживая давно рвущееся из самой глубины ее существа вожделение, а затем прижалась к нему еще ближе.

— Люби меня, Гай… — Ее шепот был прерывистым. — Мне так нужно твое тепло… так нужен ты…

Она поцеловала его снова, и на этот раз он страстно ответил ей. От этого она полетела в черный провал, а ниже живота образовалась раскаленная бездна, тут же наполнившаяся тяжестью неутоленного желания. Постепенно жар захватил все ее тело. Беренис едва не закричала.

Она откинулась на подушки и почувствовала, как его руки нетерпеливо развязывают пояс ее халата и резко распахивают его полы с такой яростной страстью, что внутри нее все задрожало от предвкушения.

Она больше не думала связно, она просто растворилась, позволив себе забыть обо всем. Только его прикосновения, его вкус и запах. Так давно она не чувствовала ничего подобного! Она так долго хоронила внутри себя жажду жизни, что иногда даже начинала думать, что ей уже ничего и не нужно. Но теперь она поняла, что снова ожила. И острое чувство пронзило ее, как будто в нее вошло животворное щедрое солнце после холодной, суровой зимы.

Его руки ласкали ее груди до тех пор, пока они не отвердели.

Беренис застонала и притянула к ним его голову. Стрела сладкого опаляющего огня прошла сквозь нее, когда его губы захватили сосок, а его язык коснулся нежной кожи. По ее телу будто прошла агония.

Халат был откинут прочь, освободив тело. Теперь Беренис каждой своей клеточкой ощутила Гая. Она стремилась слиться с ним, раствориться в нем, стать его частью. Извиваясь в его объятиях, она вжимала его в себя, вдавливала свои руки в его спину, тая от прикосновения к нему, от восторга, которое в ней вызывало его совершенное тело.

Когда он вошел в нее, она вздрогнула, закрыла глаза и отдалась волне чувства, которое грозило ее потопить.

Гай был искусным любовником. Он всегда знал, как ее возбудить, как добиться того, чтобы ее дыхание стало неровным, чтобы она хватала ртом воздух и требовала, требовала продолжения. Она почти забыла, как это прекрасно — быть в его объятиях, отдаваясь диким, невозможным, необузданным порывам.

Двигаясь в ней, он продолжал ее целовать, не спешил, и с каждым движением возбуждал ее все сильнее. Его ладони сжимали ее груди, а движения пальцев доводили до безумия.

— Как хорошо — шептала она и тянулась к его губам, ероша его волосы, блаженствуя от каждого прикосновения, от ощущения твердости его тела. Его поцелуи доводили ее до исступления.

Затем внезапно его движения замедлились и он вышел из нее. Ее удивление и разочарование оказались не меньшими, чем удовольствие несколькими мгновениями ранее.

— Гай… что?

— Скажи, что ты меня хочешь, — приказал он, хрипло дыша.

Она чуть приподнялась, так, что ее груди уткнулись в волосы на его груди.

— Я хочу тебя так сильно, что едва могу выдержать.

Она не хотела, чтобы он останавливался, ее тело взывало об удовлетворении, ее жажда была так велика, что затмевала собой все.

Гай снова ее целовал, чувственным, фантастическими поцелуями, которые расплавляли ее изнутри. Она откинулась назад и положила его руки себе на грудь, желая, чтобы он снова ласкал ее, снова заставил ее ощутить себя всю.

И тогда он вошел в нее снова, и его движения стали такими неистовыми, мощными, властными, что волны блаженства захлестнули ее…

8

Солнечный свет пробился сквозь жалюзи на окнах комнаты, где только что проснулась Беренис, и заиграл веселыми зайчиками.