– Все было словно в каком-то тумане. Но если бы я кого-нибудь убила, – Табита издала дребезжащий смешок, – то уж точно бы запомнила.

Пьоцци никак не отреагировала на эти слова. Она принялась что-то записывать, а затем снова посмотрела на Табиту:

– Вы ведь понимаете, что я здесь для того, чтобы сделать все, что только в моих силах. Ведь так?

– А что мне остается? Не могу сказать, что у меня так уж много союзников.

– Значит, вы должны мне доверять, – продолжала Пьоцци. – Но и мне тоже нужно верить вам. Я должна знать обо всех ваших проблемах, о ваших слабостях. И узнать именно от вас, а не от полиции или прокурора. Не скрывайте же от меня ничего.

– Так спрашивайте о чем угодно, – сказала Табита, – и я вам все расскажу.

– Нет, так не пойдет. Вы должны мне рассказать о таком, о чем я даже подумать бы не могла спрашивать.

– Я сказала все, что могла.

Пьоцци отложила ручку и мягко произнесла:

– Ну хорошо…

Глава 11

– К вам посетитель, – гаркнула надзирательница.

Табита посмотрела на нее со своей койки:

– Кто?

– А мне-то откуда знать?

Табита вылезла из постели, прошла мимо надзирательницы и поспешила по коридору. Она жалела, что не успела подготовиться к этому свиданию, обдумать вопросы, собраться с мыслями. Да и себя не мешало бы привести в порядок. Она не заглядывала сегодня в зеркало, но чувствовала, что волосы у нее сальные и свалявшиеся. Вероятно, и пахнет от нее неважно – она не ходила сегодня в душ, а лишь ополоснула водой под мышками. Но ничего уже не поделаешь.

Самое главное теперь – не опоздать.

Табита уже привыкла к тюремному шуму – лязганью дверей, топоту, крикам, – но тут услышала сбоку какую-то необычную возню. Две молодые девицы толкали ту самую старуху, что ходила с кипой бумаг. Сейчас эти листы рассыпались по полу.

Табита прошла мимо. Ей вспомнился совет: не создавай себе проблем. Что бы ни происходило, просто опусти голову и иди, куда идешь. Тем более что она торопилась, ее ждали. Если бы она вмешалась, могло выйти только хуже.

Она замедлила шаги и негромко выругалась. Возникло знакомое ощущение, как будто что-то разрывалось у нее в голове. Внутри нее поднималась, закручиваясь, волна гнева. «Нет, – сказала себе Табита. – Не делай этого».

Но она знала, что поступит наоборот.

Табита повернулась. Старуха ползала на коленях, пытаясь собрать свои бумаги, но они снова сыпались на пол.

– Извините, – сказала она, обращаясь к старухе. – Вы не сказали, как вас зовут.

Старуха подняла на нее взгляд:

– Вера.

Обе девицы обернулись. На левой щеке одной красовалась татуировка в виде капающих слёз. У другой на голове был выбрит какой-то узор.

– А ну, свалила отсюда! – приказала татуированная.

– Оставьте ее в покое, – ответила Табита.

Бритая толкнула ее в плечо.

– Чё за хрень?! – крикнула Табита.

Ее буквально разрывало от ярости, и она чувствовала в этом некоторую приятность.

– Перестань издеваться над ней и отвали!

Последовал второй толчок, сильнее первого. Табита подалась назад, и тут же винтом закипела драка. Сделав шаг назад, Табита ударила справа и сразу же слева. Она не знала, достигали ли ее удары цели – все тонуло в криках и воплях. Кто-то схватил ее сзади, и тут же от удара по лицу в глазах у нее вспыхнуло белым, оранжевым и красным. Табита все порывалась вывернуться из захвата, ее повалили на линолеум, и, не имея возможности работать руками, она продолжала отбиваться ногами.