И тут Табите пришла одна мысль. Она залезла в заднюю часть автомобиля и вынула полотенце и купальник:

– Идем купаться!

– Нет, купаться идешь ты! – отвечала Микаэла.

Внизу, на пляже, Табита стащила с себя одежду и натянула купальник. Но на тюремных хлебах она так похудела, что тот болтался на ней, как на вешалке.

– Да ну на хрен! – вспылила Табита, сорвала болтающееся тряпье и нагишом бросилась в море.

Море приняло ее в свои стылые стальные объятья. Плыть было тяжело, и Табите пришлось преодолеть накатывавшие на берег волны, чтобы выбраться на простор, подальше от берега. Она почувствовала себя существом, рожденным в новой стихии, и нырнула. Здесь было так спокойно, тихо, темно и хорошо, что Табите захотелось остаться в этой юдоли навечно, вдохнув воду вместо воздуха. Она слышала, будто это самый легкий способ – достаточно всего лишь одного вдоха.

Но она не могла, не хотела так. Совсем. Вырвавшись на свет, Табита, отплевываясь, повернула к берегу, и увидела стоявшую рядом с Микаэлой фигуру, которую никак не могла узнать. Едва лишь Табита подплыла к берегу, как ее подхватила мощная волна, перевернула и швырнула спиной на гальку. Это показалось ей и глупым, и смешным. Поднимаясь с камней и отряхиваясь, морщась от смеха, Табита вдруг увидела перед собой ошеломленное лицо преподобной Мэл Коглан.

– На мой взгляд, это несколько опасно, – проговорила викарий.

– А мне нравится такое море.

– Говорят, вы заезжали сюда раньше.

– Ну, пошло сарафанное радио!

– Но кто-то говорил, что видел вас.

Табита вытерлась и стала одеваться.

– Хотела убедиться, что с вами все хорошо, – продолжала Мэл.

– Не стоило трудиться, право. Впрочем, со мной все о’кей. А у вас как дела?

– Нормально. Перевожусь вот в другой приход.

– Мне казалось, что вы нужны вашим прихожанам. В такое-то время.

Мэл стиснула зубы и побледнела.

– У жителей этой деревни определенно есть кое-какие проблемы. Да как угодно называйте их, но я тоже…

– Оказались вовлечены в них?

– Да…

– И запутались?

– Знаете ли, между людьми случались всякие конфликты с…

Она, казалось, подыскивала нужное слово.

– С последствиями… э-э-э…

– Вроде моего случая. Судебного процесса и все такое.

– Да.

– Что ж, хорошо. И хорошо… Они заслужили это.

Табита уже успела полностью одеться и взглянула на Микаэлу:

– Что, пошли?

Та согласно кивнула.

Когда они повернулись, чтобы идти наверх, Мэл вдруг положила руку на плечо Табиты:

– А полиция? Расследование? Неужели они так и не найдут правду?

– Да мне-то откуда знать? – пожала плечами Табита. – Возможно, что и не найдут.

– Вот будет настоящее мучение, – сказала Коглан. – Ведь они так ничего и не узнают, и все будут подозревать друг друга.

– Это ужасно, – ответила Табита, и они с Микаэлой оставили Мэл на берегу глядеть на волны.

– О чем задумалась? – спросила ее Микаэла, когда фургон выезжал из Окхэма, миновав магазин с видеокамерой, автобусную остановку, церковь и дом викария, ряд небольших коттеджей, где жили Шона и Энди.

Они двинулись дальше вверх по дороге, где с одной стороны возвышался холм, откуда некогда упало то самое дерево. Теперь под ними шумело море, и с высоты было уже не понять, насколько оно холодное и как быстро затягивает подводное течение человека в глубину.