– Да она все равно мне не верит.

– А ей и не надо верить тебе. У нее задача вытащить тебя отсюда.

Ингрид сузила глаза и так пристально посмотрела на Табиту, что та нервно рассмеялась.

– Что?

– Ведь есть что-то еще, а?

– Что?

Табите вдруг показалось, что стало еще холоднее. Она сунула руки в карманы своей ветровки.

– Знаешь, когда думаешь о своем деле в три часа ночи…

– Вот еще правило: не надо думать о таких вещах в три часа ночи.

– Не знаю, какого обо мне мнения Мора. Меня обвиняют в убийстве Стюарта Риза. Я сказала, что у меня не было причин расправляться с ним, мотива не было. Но я-то понимаю, что на самом деле мотив есть. Он занимался со мной сексом, когда мне было пятнадцать лет. А это называется совращением несовершеннолетней. Но я не уверена, что смогла бы его…

– Я бы смогла.

– Ну, как бы то ни было, мне не на пользу, что я скрыла этот факт.

– Надеюсь, адвокат отнеслась к тебе с сочувствием.

– Вот не сказала бы, что она очень уж сочувствовала. Разозлилась – это да. Но я не об этом…

Табита остановилась. Ей было трудно говорить, но все же следовало разъяснить все до конца.

– Мне пришлось пережить не самые лучшие времена. Я была ошарашена, подавлена… Сидела на таблетках, чтобы справиться с депрессией. Иногда становилось ничего, а иногда – только хуже.

Табита говорила, словно сама с собой, но тут в упор посмотрела на Ингрид:

– Тебе на самом деле интересно?

Ингрид кивнула.

– Наверное, это спасло меня, хотя мозги до конца не вправило. Осталось очень много пробелов в памяти – вот хоть убей, не помню некоторые вещи. Как будто стирательной резинкой кто-то прошелся. Так вот, прошлой ночью я и подумала: а что, если это все же моих рук дело?

– И что, действительно?

– Сейчас не об этом речь. Вот как мне все представилось: я страдаю от депрессии, бросаю колледж и отправляюсь, куда глаза глядят. И все это время, сама того не осознавая, думаю о том, что же произошло между мной и Стюартом. Вначале мне кажется, что беспорядочные половые связи – это элемент взросления, через это проходят все молодые люди. Но постепенно я начинаю осознавать, что Стюарт просто пользовался мною, и обвиняю его во всех моих последующих бедах.

– Извини, – прервала ее Ингрид, – ты хочешь сказать, что действительно так думала?

– Погоди. Я начинаю бессознательно зацикливаться на этой мысли, она полностью мной овладевает, и в конце концов я возвращаюсь в Окхэм. Где-то в глубине души я чувствую, что должна вывести его на чистую воду и заставить раскаяться в том, что он со мной сделал. Мы встречаемся на улице и беседуем. Я угрожаю ему полицией и полным разоблачением. Предлагаю прийти ко мне домой, так как у нас есть о чем поговорить. Он приходит ко мне, но вместо слов я хватаюсь за нож. У меня есть план, как избавиться от трупа, но прежде чем я успеваю это сделать, мой друг Энди находит тело в сарае.

Наступила тишина, прерываемая лишь криками во дворе и буханьем баскетбольного мяча.

– Что ты молчишь?

– Я не знаю, что сказать. Зачем ты мне все это рассказываешь?

– Я уверена, что Мора именно так и думает. Вот я и хочу посмотреть на себя с ее позиции. Да, конечно, иногда я выгляжу сумасшедшей. Я многое принимаю близко к сердцу. Часто впадаю в гнев. Так вот, теперь я пытаюсь понять: могла ли я сделать то, в чем меня обвиняют, а потом просто подавить все воспоминания о содеянном?

– И что же? – удивилась Ингрид, отчего между бровями у нее пролегла глубокая складка.