Стюарт толкнул ее на кровать, чтобы снять туфли и носки. Затем снова поставил на ноги и принялся расстегивать пуговицы на блузке. Табита огляделась: рядом стоял туалетный столик жены Стюарта, уставленный баночками с кремами, губной помадой и шкатулками с драгоценностями.

Полностью раздев Табиту, Стюарт отступил назад и стал разглядывать ее в окружении личных вещей своей жены. И вот только теперь, спустя столько лет, Табита поняла, что и сама была объектом, вещью. Почему она тогда не сопротивлялась, почему не сказала «нет»?

Подобные приключения в спальне жены, вероятно, позволяли Стюарту получить порцию острых ощущений. Он был насмешлив и ни во что не ставил как собственную супругу, так и Табиту. А она, обычно смурная и упрямая, позволила ему сделать с ней то, что он хотел. Табита никак не могла влиять на Стюарта, и, быть может, ей нравилось чувствовать себя беспомощной, молодой и несформировавшейся по сравнению с его женой, от которой он все больше уставал. Сколько той тогда было? Тридцать пять? Сорок?

– Я тогда была ребенком, – наконец, произнесла Табита. – А он был моим учителем.

Лицо Лоры чуть дрогнуло, как будто ее каменная маска вот-вот пойдет трещинами, но через мгновение оно сделалось еще более непроницаемым.

– Пятнадцать – не детские лета, – сказала она.

– Но я была девочкой.

– Я пришла сюда не для того, чтобы выслушивать ваши стенания.

– Но кто-то написал письмо в полицию, – заметила Табита. – Это, часом, не вы ли?

– Если бы я хотела сообщить об этом в полицию, то разве стала бы писать анонимку?

– Тогда почему вы просто не сообщили сами?

Лора почти что превратилась в статую.

– Люди всегда обвиняют в таких вещах жену. Говорят, вот, мол, должна была следить… А то еще заявят, что сама виновата. Пилила своего мужа, была фригидной, скучной, позволяла вытирать о себя ноги.

Лора бросила на Табиту презрительный взгляд.

– Что такое жизнь в браке? Об этом знают только замужние. Зачем мне трясти на людях своим грязным бельем? Да и зачем – теперь у них и так достаточно доказательств. Все узнают…

Лора наклонилась вперед, и Табита заметила у нее на резце розовое пятнышко помады.

– Мой сын тоже узнает. Про это издевательство.

– Над кем?

– Надо мной.

Табита удивленно взглянула на Лору:

– Я сижу в тюрьме! И если меня осудят, я останусь здесь на долгие годы. А ведь я невиновна. Вот где издевательство.

Лора попыталась было ответить, но осеклась. Казалось, ей потребовалось немалое усилие, чтобы все-таки раскрыть рот. Наконец, она произнесла:

– Он сказал мне, что вы сами проявили инициативу. Были влюблены в него и подловили в момент слабости. У вас… – Лора запнулась, – вы спали с ним лишь один раз. А потом он сам прекратил это.

Все сказанное было абсолютной ложью.

– И верите этим словам?

– Много лет назад я решила, что факт моей веры или неверия во что-то не имеет большого значения.

– Я вас не понимаю.

– Всё вы понимаете!

Лицо Лоры исказилось и на мгновение сделалось уродливым.

– Я видела, как вы расхаживали по деревне в рваных джинсах и какой-то нелепой хламиде, с цветными волосами, вся такая погруженная в свой мирок. Но вот люди вроде меня…

– А кто такие люди вроде вас?

– Порядочные люди.

– И как выглядят люди вроде вас?

Лора перевела взгляд на окно, затянутое пеленой серого зимнего неба.

– Я даже не знаю, почему разговариваю с вами… – сказала она, поворачиваясь обратно к Табите.