— Ладно, оставим это, вернемся к более приятным темам. Я включила тебя в список помощников на субботу. Ты не очень расстроена?

— Большой прием?

— Нет, обед в узком кругу. Будет десять человек, считая нас. И одной из десяти, — тоном, не терпящим возражений, добавила Сара, — будешь ты. А чтобы обойтись без твоих обычных отговорок, должна сказать, что ты не будешь без пары. Обещал приехать Том Харвей.

— Он, кажется, только что развелся, правда?

— Совершенная правда. И твоя обязанность — развлечь беднягу.

Лаури скорчила гримасу.

— Премного благодарна!

Проведя несколько дней за кропотливым изучением Крестьянского восстания четырнадцатого века, она от души наслаждалась в субботу утренней суетой, связанной с приготовлениями к званому обеду. Бренда прошлась по дому, как генерал Шерман по Джорджии, а Руперт вызвался сводить детей в бассейн, а потом покормить в любом ресторане по их выбору.

— Что означает чизбургеры и молочные коктейли и упования на то, чтоб Эмили не заболела после похода, — проворчала Сара, сбивая соус для семги. — Что ты собираешься надеть сегодня?

Лаури поморщилась, подняв глаза от мелкой молодой картошки, высыпанной в раковину.

— Боюсь, что это будет все то же черное платье, в котором я была на последнем приеме у Клэров…

— Не бойся, — усмехнулась Сара. — А потом, Тома в тот вечер не было, стало быть, он его все равно не видел.

— Сдается мне, что он не заметил бы, если бы и был, — скривилась Лаури. — И что же это я должна плести, чтоб поднять его дух, скажите на милость? По словам Руперта, это высоколобый эрудит. Я уже заранее вся трясусь от страха. — Тебе достаточно упомянуть книгу Руперта — и ты на своем коньке.

— Надеюсь, ты не ошибаешься.

Вечер для Лаури начался с приятных сюрпризов. Первый — что она, к ее искреннему удовольствию, потеряла фунт или два: в черное платье влезть оказалось легче, чем в прошлый раз. Далее, пока она возилась с косметикой, готовясь к выходу, постучал Руперт и презентовал ей пакетик.

— Скромный знак признания за проделанную работу, дорогая Лаури.

Глубоко тронутая, Лаури открыла коробочку: там была серебряная филигранная брошь в виде бабочки с коралловыми инкрустациями в крылышках.

— Ах, Руперт, как это мило! Но не надо было…

— Взятка на будущее… — объяснил он, целуя ее в щеку. — Поторапливайся! Приходи, выпьем до прибытия гостей.

После его ухода Лаури добавила несколько новых штрихов к макияжу сверх обычных, затем приколола новую брошь прямо под ключицей, с восторгом увидев, как это сразу преобразило ее простенькое платьице.

И, наконец, третий — самый большой — сюрприз ждал ее в Сариной большой гостиной. Когда Лаури увидела Адама Хокриджа, болтающего с Рупертом у раскрытых дверей на террасу, она остановилась как вкопанная. Сердце ее учащенно билось, она всячески старалась взять себя в руки, хотя готова была убежать.

Руперт оглядел ее с головы до ног с ласковой улыбкой.

— А вот и Лаури. Иди сюда и поприветствуй нежданного гостя. Ты сегодня просто неотразима, кузиночка!

— Можешь повторять мне это каждый вечер, — кокетливо подхватила она и приблизилась к ним, всей душой надеясь, что никто не заметит ее растерянности за лучезарной светской улыбкой, которой она одарила Адама. — Привет. Не знала, что ты будешь сегодня.

Адам взял ее руку и на минуту задержал в своей, ответно улыбаясь со знакомым блеском в глазах.